Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Вместе

Айболит на пенсии: Маленький Ганс ... Не заваривайте чай в пакетиках

Я сделал первый полив кустов и деревьев, рассаженных вокруг нашего угла дома - это заняло целый час...

Ещё через два часа пошёл дождь: так всегда происходит после моих поливов сада..

Выпили вина по случаю первого дождя на крышу нашего нового дома.

Через полчаса дождь закончился.
Мы вышли на разведку окрестностей: прошли 100 метров - пицерия, еще 100 метров - река Лиммат, бурная и с порогами...






Приятно удивили малюсенькие садовые участки по соседству с большими домами.



Почему-то подумалось, что на одном из этих крохотулечек должен был трудиться Маленький Ганс*




А в этом доме, конечно, проживал преданный друг Ганса Большой Гью-Мельник *




* - Оскар Уайльд - Преданный друг


Вернулись, сели выпить чайку из Тайваня...



Гспди, какая же прелесть пить чай, заваренный не в пакетике!

Усаживаемся за Интернет..

Жизнь налаживается...
Вместе

Айболит на пенсии: IKEA и муха Цокотуха

Мы вьехали в весьма просторную для нас двоих квартиру только-только построенного дома.
Понятно, что мы не могли взять с собой мебель из нашего африканского дворца - перевоз стал бы нам в большую копеечку.
Мы распродали мебель за гроши.

Мама Таня с дочерью после недели Интернет исканий выписали в Furniture - IKEA Switzerland современный (простой и скромный) набор кровати-диваны-шкафы-столы-кресла-стулья... Обошлось это в копеечку, значительно превышающую грошики, вырученные нами от продажи мебели в Африке.

Но это ещё не всё. Одна особенность приобретения мебели из IKEA заключается в том, что её поставляют в разобранном виде, когда каждая деталь упакована в плоскую картонную коробку. Все старики помнят советские времена, когда холодильник-шкаф-буфет из магазина в квартиру на четвертый этаж целиком перетаскивали пьяные грузчики, а ваша супруга прыгала вокруг них и с ужасом кудахтала:
- Ах, не поцарапайте, пжста!!!

Начнём с того, что холодильник, стиральная машина были уже встроены в квартире..

Поскольку мебель была приобретена в разные дни, её и поставляли в разные дни. Пандемия осложнила сбор мебели персоналом IKEA.
Я уже стал мысленно прикидывать, во что мне обойдётся вызов мастера по сборке. Но проблема была решена очень просто: всю эту работу взял на себя мой зять. Доктор философии (PhD) компьютерных дел - что с него взять! Докторская степень, конечно, здесь ни при чём: просто он достойный сын своего рукастого папаньки - немцы, одним словом!

Дочь пропылесосила и вымыла пол, а потом привезла нас.
Вау! Мне очень пришёлся по душе современный стиль квартир: простой и скромный, но удобный.

В первые дни меня смущало отсутствие домашних животных - ни кошек, ни собак.... Про визит кота я уже писал...

В квартиру залетела и приблудилась было к Татьяне муха: куда Татьяна ни пойдет , муха за ней.. Поскольку прибить муху не удавалось, Ксю и жена стали уже обдумывать, какое бы дать мухе имя... Ну, коль скоро папа/муж у них Айболит, то домашняя муха может быть только Цокотухой...
Но тут Айболит вбежал и радостно прокричал:
- Я победил её! Я прихлопнул её!

Слава, слава Айболиту победителю...

ЗАНАВЕС
Вместе

Айболит на пенсии: нужно учить немецкий

За время совместного с внуками переживания карантина мы старались найти свою нишу в жизни немецко-русских пацанов:
я научил старшего играть в шахматы и ловить рыбу, а Татьяна обучает их читать-писать, играет с ними в футбол и еще иногда готовит им.

- Винтик, спускайся вниз - бабуля тебе кушать приготовила!

- На-хе-ер! - раздаётся сверху..

Бабуля в шоке😳 спрашивает у мамы Винтика дорогу.

Мама Винтика:
- Мамуль, учи немецки. Винтик сказал "nachher" , чтог значит "потом"... 😂😂
ЗАНАВЕС
Вместе

Айболит на пенсии: ЖЖ таки будет жить - ФБ его не заменит...

Да, ФБ не заменит ЖЖ: ЖЖ - это дневник, старые записи которого можно просматривать, а в ФБ ленте при наличии 5 000 друзей свою струю запись в жисть не найти...

... Дочь в Москве учит детишек фантазировать и излагать свои фантазии и мироощущения...
Я ей помогаю материалом.
Внук 4,5 лет пришёл из сада и спрашивает:
- А у бога есть ноги?

И это в семье паганцев...
Что ответить? А вдруг он завтра еще про какую часть тела всевышнего запрос устроит? Я не в курсе планов изучения анатомии всевышнего в альпийских детсадах.
Нужно бы подготовиться...
Даю депешу знакомому теологу-врачу: За что Бог выгнал Адема и Еву из рая? Что они конкретно сделали??
Очень умный просветитель ответил таким многобуквием, что я вынужден был отказаться от его помощи..

Мой друг Саша Кирнос, большой поэт сегодня и немножечко хирург в прошлом, заступился за ФБ:
Aleksandr Kirnos Очень просто, нажимаешь на меню, открывается плашка "мой профиль", нажимаешь на нее и гонишь свою ленту вверх.
Если вайфай хороший, можешь нырнуть на много лет назад.
Вместе

Айболит на пенсии: перелёт в альпийскую деревню

... Вся моя жизнь в Африке была сопряжена с постоянным везением, с одной стороны, и проскальзыванием куда-то в последний момент в закрывающиеся двери, с другой стороны..

И так до самого последнего дня...

Нам очень сильно повезло с получением разрешения на ПМЖ в альпийской деревне - на это ушло всего 2 месяца.
Нам очень сильно повезло с продажей дома - мы его продали за один месяц.
Так же быстро нам удалось перевести все свои деньги из золото-алмазных рандов в альпийские тугрики...
Очень быстро нашли жильё, ключи от которого общали вручить 22 апреля 2020..

Дальше идёт еще фантастичнее...
Мы купили билет на вылет из Йоханнесбурга 27 марта 2020
А тут появилась пандемия китайского гриппа с карантинами и закрытием границ.
Дочь звонит:
- Бросайте всё и вылетайте - я поменяла вам билеты на марта 18... Иначе вы никогда оттуда не улетите...

Она была права: 18 марта был последний рейс в Альпы ...

Я хоть и паганец, но не первый раз получаю свидетельства о том, что Бог меня любит...

После прилёта дочь ради сохранения своих детей сняла для нас на две недели чудесную квартиру - Self-quarantine..

Потом мы соединились с нашими внуками без права выхода в город...

И вот, наконец, 11 мая 2020 мы вьехали в свою резиденцию, которая находится в местечке с певучим названием Vogelsang у места слияния двух рек -




Наше жилище - это просто альпийский замок в современном стиле



с хрустальными стенами...






Вместе

Айболит на пенсии: прощание с Африкой

Собственно говоря, на пенсию Айболит ушёл полтора года назад с 1 ноября 2019 в возрасте 79 лет — прекрасное время жизни, смею вас заверить! Мне понравилось..

Мы жили в просторном белом доме с голубыми крышами под зелёными пальмами и лазуревым небом в стране вечного лета...















Collapse )

Благополучно прожил я в Африке 35 лет... Отметил 80-ти летие в кругу семьи и друзей -












Можно было бы жить в этом африканском дворце до самой смерти, но одиноко:
дети наши обзавелись внуками - им летать к нам каждый год стало накладно..

Пришлось нам продать дворец за "пучок морковки", продать или раздать мебель и вещи, вручить нашу любимицу, кошку по имени Нина Симона, знакомой бурке, подарить друзьям книги и отправиться в альпийскую республику...





Вместе

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЕЛЕНЫ САФОНОВОЙ ПРЕЗИДЕНТУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

‎Карл Фридрих Фон‎ to СССР - Официальная группа
18 February
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЕЛЕНЫ САФОНОВОЙ ПРЕЗИДЕНТУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧИНОВНИКАМ, ДЕПУТАТАМ
Я гражданка России, родившаяся в СССР. Я росла в семье интеллигенции. Тогда вообще интеллигентность была моральной планкой общества. Меня с детства приучали ценить жизнь, уважать людей и любить животных. Не обижать и защищать младших, слабых и беззащитных. Помогать. Не быть равнодушной. Воспитывать в себе собственное мнение.


Сегодня мне 63 года, я изменилась внешне, но внутренне я осталась той же гражданкой СССР, с вполне сформированным собственным мнением, в частности о вас – чиновниках России. Всех без исключения мэрах, губернаторах, И.О., ВРИО, замах, помощниках всех наших городов, городков и поселков, во всех регионах, а также о депутатах. Сколько же раз я стучала в ваши двери, просила защиты и понимания, помощи, а вы смотрели на меня, как на женщину с хвостом, как на диковинку – «О! Пришла… чего-то хочет…» и отпускали с Богом. Я вам неинтересна, от меня вам нет денежной выгоды.


Всего за 29 лет нашей новой истории вы вашими неполноценными законами, рассчитанными на то, чтобы вы сами, в первую очередь, могли бы их не исполнять, разрушили мою страну, которую я люблю. Не вы любите, а я и еще миллионы таких же обычных, просто обычных граждан, как и я.
Вы разделили нашу страну на «НАС» и «ВАС». Мы с вами живем в разных странах, вы не заметили? Ваша – сытая, богатая, чванливая, оголтелая от безнаказанности и бессовестная.


В нашей – за украденную в магазине банку шпрот сажают в тюрьму, но не сажают подонков, садистов и живодеров. Губернатор Иркутской области, разбудивший в тайге медведя, для того, чтобы его убить и снявший все это на видео, радостно улыбаясь, ранивший сердца людей и заставивший людей плакать, испытывать душевные страдания своей жестокостью, - до сих пор благополучно живет в своем коттедже. С моей точки зрения, человека из СССР, этот губернатор выродок из человеческого общества. Ему не место среди людей. Он нелюдь!!! А сколько еще среди вас таких же, получающих удовольствие от лишения живого существа жизни?! И это ваш друг.


Лена Драпеко, Женя Герасимов!
Вы же когда-то были очень хорошими людьми! Ау, отзовитесь, Вам не страшно от этого?
За 29 лет вы уничтожили нашу культуру, складывавшуюся веками, наши ценности – не убей, не воруй, живи по средствам, не разрушай, уважай, люби и созидай.


Вы уничтожили само понятие «интеллигентность». Вы вытеснили из менталитета наших людей и особенно молодых, понятие честь, достоинство, совесть, порядочность, заменив их пошлостью, вульгарностью и примитивом. Вы заменили правильную русскую речь на мат. В отличие от вас, я хожу по улицам, я слышу, как разговаривают люди и о чем. Наша страна разговаривает матом. Они не ругаются, нет. Они именно разговаривают матом. О чем? Мне сложно понять смысл их бесед, скорее всего его просто нет. Это просто сплошной мат. Матерятся уже даже дети в школах. Даже на телевидении без слова блин уже не обходятся. «А чего? Это же не мат, просто его отголосок и мой уровень развития». Вот такой уровень развития и культуры в нашей стране! Вы этого хотели? Вы все для этого сделали. Программа «Дом -2» чем не пример для подражания? У молодежи? Пошлые программы Андрея Малахова, превращающего телевидение в площадку для базарных разборок «Дура – сам дурак». Вы, наверное, сами все это смотрите и вам, наверное, нравится, раз молчите. Это вот на этой примитивности и вульгарности воспитывается нравственность будущих поколений. Они уже не читают книги, они читают комиксы под названием «Инстаграм» - кто и что сегодня съел и какую сумочку купила. Нравится вам такой уровень развития и культуры? Вы этого добивались? Вы такую Родину любите?


Вашим ЕГ вы уничтожили даже само понятие «ПРОФЕССИОНАЛИЗМ». Профессионалами становятся по призванию, а не по баллам. Невозможно стать хорошим врачом, если ты по своему человеческому устройству не призван исцелять, даже если тебе очень хочется и у тебя огромный балл. В лучшем случае ты станешь информированным в области медицины функционером, но врачом, хорошим врачом ты не будешь.
Вы вашим безразличием и часто вашим непрофессионализмом создали людей нового типа – пустых, примитивных, алчных, злобных и жестоких. Они даже в институты поступают не для того, чтобы потом что-то создавать, а где больше денег будет. За что им будут платить им неважно. Они берут пример с вас. Вам же не важно, а мы чем хуже?
Цивилизованная страна, господа, отличается от нецивилизованной, отношением к детям, старикам и животным.
Выпускников детдомов, сирот, за которых некому заступиться, вы заселяете в непригодное для жизни жилье. А чего вы своих детей не отселяете в фанерные домики и сгнившие квартиры? Сами вы при этом живете в огромных коттеджах.
Зато отчитались перед президентом! Ваш наказ выполнили! Теперь не за горами и повышение! За заслуги перед страной! Вы все навешиваете на себя георгиевские ленточки 9 мая. Вам не стыдно, пусть не перед нами, но перед вашими предками? Для этого они вам завоевали мир и свободу? Свободу от совести?
По вашим законам стариков после 80 лет (особенно одиноких, за которых некому платить) больше пяти дней в больницах не держат, долечивайтесь дома, если до него доковыляете. Нет – ну так умирайте! Они для вас экономически нерентабельны!
<•••>
12 февраля 2020 Елена Сафонова.
Вместе

РОССИЯ БОЛЬНА.

Пётр Борисов
4 hrs

РОССИЯ БОЛЬНА образовательно. Среднее образование в России опустилось не на проценты, а в разы. Конечно, элита обучает своих детей здесь и за границей по высшему разряду, однако основное население России готовят только лишь для обслуги, для исполнения простейших операций, простейших действий, без всяких мыслительных действий и посягательств на инициативу. Сейчас уже подрастает дети тех 30-летних, кто первоначально не получил полноценное среднее образование, кто учился без Достоевского и Пришвина, Паустовского и Некрасова. Сейчас в школах уже не изучают основы высшей математики и кристаллическую решётку, спектральный анализ и синхрофазотрон. Типа, не надо..
Collapse )
Вместе

СВЕТЛАНЫ АЛЕКСИЕВИЧ «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО»

Олег Мороз
15 hrs ·
7 февраля 2016 года

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ БЕЗ ЦЕНЗУРЫ



ТО, ЧТО ВЫКИНУЛ ЦЕНЗОР ИЗ КНИГИ СВЕТЛАНЫ АЛЕКСИЕВИЧ «У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО»

«Кто-то нас выдал… Немцы узнали, где стоянка партизанского отряда. Оцепили лес и подходы к нему со всех сторон. Прятались мы в диких чащах, нас спасали болота, куда каратели не заходили. Трясина. И технику, и людей она
затягивала намертво. По несколько дней, неделями мы стояли по горло в воде. С нами была радистка, она недавно родила. Ребенок голодный… Просит
грудь… Но мама сама голодная, молока нет, и ребенок плачет. Каратели рядом… С собаками… Собаки услышат, все погибнем. Вся группа — человек тридцать… Вам понятно?
Командир принимает решение…
Никто не решается передать матери приказ командира, но она сама догадывается.
Опускает сверток с ребенком в воду и долго там держит… Ребенок больше не кричит… Ни звука… А мы не можем поднять глаза. Ни на мать, ни друг на друга…»
* * *
«Мы брали пленных, приводили в отряд… Их не расстреливали, слишком легкая смерть для них, мы закалывали их, как свиней, шомполами, резали по кусочкам. Я ходила на это смотреть… Ждала! Долго ждала того момента, когда от боли у них начнут лопаться глаза… Зрачки…
Что вы об этом знаете?! Они мою маму с сестричками сожгли на костре посреди деревни…».
* * *
«... Я написала бы о том, как пришла к бывшей партизанке… Грузная, но еще красивая женщина — и она мне рассказывала, как их группа (она старшая и двое подростков) вышли в разведку и случайно захватили в плен четверых немцев. Долго с ними кружили по лесу. Но к вечеру третьего дня их окружили. Ясно, что с пленными они уже не прорвутся, не уйдут, и тут решение — их надо убить. Подростки убить не смогут: уже три дня они ходят по лесу вместе, а если три дня ты рядом с человеком, даже чужим, все равно к нему привыкаешь, он приближается — уже знаешь, как он ест, как он спит, какие у него глаза, руки. Нет, подростки не смогут. Это ей понятно. Значит, убить должна она. И вот она вспоминала, как их убивала. Пришлось обманывать и тех, и других. С одним немцем пошла якобы за водой и выстрелила сзади. В затылок. Другого за хворостом повела… Меня потрясло, как спокойно она об этом рассказывала».
* * *
"Под Сталинградом было столько убитых, что лошади их уже не боялись. Обычно боятся. Лошадь никогда не наступит на мертвого человека. Своих убитых мы собрали, а немцы валялись всюду. Замерзшие... Ледяные... Я, шофер, возила ящики с артиллерийскими снарядами, я слышала, как под колесами трещали их черепа... Кости... И я была счастлива..."
* * *
"Наступаем... Первые немецкие поселки... Мы — молодые. Сильные. Четыре года без женщин. В погребах — вино. Закуска. Ловили немецких девушек и...
Десять человек насиловали одну... Женщин не хватало, население бежало от советской армии, брали юных. Девочек... Двенадцать-тринадцать лет... Если она плакала, били, что-нибудь заталкивали в рот…»
* * *
"Попали в окружение... Скитались по лесам, по болотам. Ели листья, ели кору деревьев. Какие-то корни. Нас было пятеро, один совсем мальчишка, только призвали в армию. Ночью мне сосед шепчет:
– Мальчишка полуживой, все равно умрет. Ты понимаешь...
– Ты о чем?
– Человеческое мясо съедобное. Мне один зэк рассказывал... Они из лагеря бежали через сибирский лес. Специально взяли с собой мальчишку... Так спаслись...
Ударить сил не хватило…"
* * *
"Партизаны днем приехали на конях в деревню. Вывели из дома старосту и его сына. Секли их по голове железными палками, пока они не упали. И на земле добивали. Я сидела у окна... Я все видела... Среди партизан был мой старший брат... Когда он вошел в наш дом и хотел меня обнять: "Сестренка!", – я закричала: "Не подходи! Не подходи! Ты – убийца!". А потом онемела. Месяц не разговаривала. Брат погиб... А что было бы, останься он жив? И если бы домой вернулся..."
* * *
"Утром каратели подожгли нашу деревню... Спаслись только те люди, которые убежали в лес. Убежали без ничего, с пустыми руками, даже хлеба с собой не взяли. Ни яиц, ни сала. Ночью тетя Настя, наша соседка, била свою девочку, потому что та все время плакала. С тетей Настей было пятеро ее детей. Юлечка, моя подружка, самая слабенькая. Она всегда болела... И четыре мальчика, все маленькие, и все тоже просили есть. И тетя Настя сошла с ума: "У-у-у... У-у-у..." А ночью я услышала... Юлечка просила: "Мамочка, ты меня не топи. Я не буду... Я больше есточки просить у тебя не буду. Не буду..."
Утром Юлечки я уже не увидела... Никто ее не нашел... Тетя Настя... Когда мы вернулись в деревню на угольки... Деревня сгорела... Тетя Настя повесилась на черной яблоне в своем саду. А дети стояли возле нее и просили есть..."

ОБЪЯСНЕНИЯ ЦЕНЗОРА, ПОЧЕМУ ОН ЭТО ВЫЧЕРКНУЛ
– Кто пойдет после таких книг воевать? Вы унижаете женщину примитивным натурализмом. Женщину-героиню. Развенчиваете. Делаете ее обыкновенной женщиной. Самкой. А они у нас — святые.
– Откуда у вас эти мысли? Чужие мысли. Не советские. Вы смеетесь над теми, кто в братских могилах. Ремарка начитались... У нас ремаркизм не пройдет. Советская женщина — не животное...
– Да, нам тяжело далась Победа, но вы должны искать героические примеры. Их сотни. А вы показываете грязь войны. Нижнее белье. У вас наша Победа страшная... Чего вы добиваетесь?
– Правды.
– А вы думаете, что правда – это то, что в жизни. То, что на улице. Под ногами. Для вас она такая низкая. Земная. Нет, правда – это то, о чем мы мечтаем. Какими мы хотим быть!
– Это – ложь! Это клевета на нашего солдата, освободившего пол-Европы. На наших партизан. На наш народ-герой. Нам не нужна ваша маленькая история, нам нужна большая история. История Победы. Вы никого не любите! Вы не любите наши великие идеи. Идеи Маркса и Ленина.
Вместе

Я против Хусейнова, хотя статьи его не читал

Я против Хусейнова, хотя статьи его не читал! :-) :-) :-)

Гасан Гусейнов: Клоачный бес в очажном дыму

АВТОР

Статья дня

Оригинал

Филолог Гасан Гусейнов размышляет о том, почему «инородцам» на пространстве бывшей империи советуют попридержать язык.

Когда я впервые услышал от совсем еще молодого тогда Фазиля Искандера слово «очажный», я прямо вздрогнул, настолько оно казалось мне прекрасным с того дня, как впервые прочитал его, кажется, у Афанасьева в «Поэтических воззрениях славян на природу». Но у Афанасьева речь была о мифологическом персонаже, очажном бесе, домовом, который сгорал вместе с домом, если случайно выдувал из очага искру в избу, а Искандер говорил о прозаическом очажном дыме. Кто-то первым принес в русскую речь другие похожим образом образованные слова иностранного происхождения — винтажный, например, или авантажный. Или багажный. Багаж таких слов и согревает, и заставляет задуматься, как вообще люди обходятся со своим знанием родного языка, во что они его обращают.

Русскую пословицу «язык до Киева доведет» один знаменитый историк толковал в том же смысле, в каком говорят, что все дороги ведут в Рим. Иначе говоря, в главный, каким был тогда Киев, город русского мира можно добраться, задавая людям вопросы и получая на них понятные ответы.

Когда государственный центр Руси сместился к Московскому царству, смысл пословицы перестал быть понятным. С какой стати язык должен доводить кого-то до Киева? Тем более, что появилась еще она пословица — «в огороде бузина, а в Киеве — дядька», которую знает в наше время куда больше людей, чем ту, другую, про язык, доводящий до Киева. «В огороде бузина, а в Киеве — дядька» говорит о бессвязности и алогизме. В некотором смысле, это — пословица-антоним первой. Так и с сегодняшним именем «Киев» в текущем русском языке на пространстве бывшего СССР. Не раз и не два слышал я, как осекаются говорящие, начав, было, произносить эти пословицы. Ни бузины в огороде нет, ни, тем более, дядьки в Киеве. Какая-то заноза не позволяет им с прежней легкостью высказываться ни о пользе разумной коммуникации в первом, ни о нищете бессвязной речи во втором случае.

Вспомнились мне два случая из жизни. Первый эпизод растянулся между 1984 и 1988 годами. После в остальном очень удачной операции мне, шесть лет проработавшему преподавателем в ГИТИСе им. А. В. Луначарского, задели голосовые связки, так что о лекциях речи быть не могло. По большому, очень большому блату отец устроил меня на работу в Институт мировой литературы имени Горького, где замдиректора был человек, считавшийся одним из главных идеологов правого почвенничества, — Петр Васильевич Палиевский. До встреч в 1984 и 1988 году мы пересекались всего раза два — на знаменитой дискуссии «Классика и мы», которая прошла в Центральном доме литераторов имени А. А. Фадеева 21 декабря 1977 года, и на торжественном собрании в МГПИ имени В. И. Ленина по случаю 85-летия нашего общего учителя осенью 1978 года. Палиевский этих пересечений и обмена резкими суждениями в ЦДЛ, скорей всего, не запомнил. Мало того, услышав, чем я занимаюсь, попросил дать статью в институтский альманах «Контекст». Мне тогда как-то не было понятно, что само это название дали альманаху ИМЛИ в пику слову «текст» в том понимании, которое было свойственно московско-тартуской структурно-семиотической школе. Палиевский в 1984 году говорил со мной как с подающим надежды «националом», представителем не слишком заметного в позднесоветской Москве азербайджанского меньшинства, успешно ассимилированным, уже не имевшим следов акцента в речи, вполне перешедшим на русский язык. Его немножко, но не сильно, коробило еврейское происхождение моей мамы: тогда в академическом, издательском и при других делах в СССР было слишком много евреев, чтобы вскидываться по такому мелкому поводу.

Встреча 1984 года запомнилась еще тем, что Палиевский снизошел ко мне: ведь он был звездой литературоведения и публицистики, а я был никто. Путь наш шел от Никитских ворот к метро, к Пушкинской площади, и вот на тебе, не успели мы выйти на Тверской бульвар, как наперерез нам кинулись две средних лет женщины: «Здравствуйте, Гасан Чингизович! Как мы рады вас видеть!» Мы даже обнялись, они побежали в сторону Никитских ворот, а мы пошли дальше. Но не прошли и двадцати шагов, как еще одна группа людей, на этот раз это были в основном немолодые, хорошо одетые мужчины, с такой же радостью кинулась мне навстречу. Обниматься мы не стали — их было человек 6–7, и они тоже явно торопились в сторону Никитских ворот. Я знал, куда. А Палиевский не знал, что и думать. «Этот кавказец, небось, заказал массовку, чтобы пофорсить передо мной!» Потому что ближе к Пушкинской навстречу нам кинулась еще одна группа, человек пять в ней было. И снова — объятья и пожелания доброго здоровья. Сам я в ответ только хрипел и сипел, но все-таки объяснил при прощании побледневшему от досады Палиевскому: «Петр Васильевич, я не нарочно: это мои бывшие студенты-заочники приехали в ГИТИС на сессию…» Долгих четыре года после этого мы с Палиевским не общались. Пока не грянула осень 1988 года, когда вышли две мои статьи о советском русском языке, который тогда, с легкой руки француженки Франсуазы Том, называли «деревянным» — прямо как тогдашний советский рубль. А обсуждалась в тех статьях — в «Веке ХХ и мире» и в «Знании — силе» — опасность полуязычия, или неполного владения языком для нужд общения и понимания, ну и о последствиях такого полуязычия. Одна заметка так и называлась «Речь и насилие».

И вот мы снова, как четыре года назад, выходим с Палиевским из ИМЛИ и бредем по Тверскому бульвару к Пушкинской площади. Голос ко мне почти вернулся. Беседуем о недавно вышедшей книге «Дерзание духа», посвященной биографии нашего общего учителя. Название, говорю, мне не нравится, слишком бравурное, учитывая судьбу ее героя. Мы оба вспомнили 85-летие знаменитого человека, на котором я, аспирант, не выступал самочинно, а только зачитывал разные греческие и латинские приветствия, а Петр Васильевич в ударном докладе назвал юбиляра «не немецким профессором, не Гегелем каким-нибудь, а донским казаком». Юбиляр, усмехнувшись, откликнулся тихим голосом: «Да какой там казак! Я ж был дезертиром!» Правда, пошутил я, в дезертирстве ведь тоже есть дерзание. Тяжелым взглядом посмотрел на меня Петр Васильевич: «Да, и знаете, что я хотел вам сказать, пока не забыл? Человек с вашей фамилией должен трижды подумать, прежде чем писать статьи о русском языке».

В стране гремела перестройка, и на это можно было ответить сразу, без подтекстов.

— Петр Васильевич, а разве это не расизм?

— Да хоть бы и расизм. Занимались бы классикой. Нам важно сохранить очаг национальной культуры. Иначе мы все утонем в этом вашем полуязычии.

— Не в «вашем», Петр Васильевич, в нашем, в нашем.

— А мне хотелось бы разделить.

Разделение это шло и раньше. Мне сразу пришел на память литературовед Станислав Джимбинов, с которым меня познакомили в начале 1970-х мои учителя. Он написал книгу о русской литературе и философии, но подписал ее псевдонимом «С. Калмыков». Он угадывался как игра слов только для знавших, что Джимбинов был «из калмыков». Но фамилия-то довольно распространенная. Зачем, спрашиваю, вы вообще взяли псевдоним — при такой хорошей и редкой фамилии.

— С такой фамилией неловко мне как-то было выпускать книгу о русской литературе. Хорошо тем, кто занимается античностью, можно с любой фамилией, а русская литература все-таки — особый мир.

Мне и тогда, в конце 1970-х, показалась странной эта интерпретация: ведь есть же Лотман, Гаспаров, Эйхенбаум…

— Есть-то они есть, но они — евреи, а не нацмены.

Этот печальный разговор с Джимбиновым тоже всплыл в памяти в конце 1980-х.

Вскоре стало ясно, насколько ближе к духу грядущего века был тогда П. В. Палиевский, чем я. За тридцать следующих лет, вместе с советской многие интеллектуалы выкинули в отхожее место последние ошметки и прежней имперской идеологии. Заменить ее захотели идеологией закрытого национального мира.

Даже просвещенные критики и советского века, и первых трех десятилетий века постсоветского, поддаются дикарству, привязывающему язык к этносу. Когда это происходит в бывшей колонии, чей язык едва выжил за советский век (как в Беларуси, например), это может казаться детской болезнью. Другое дело, когда во второй по величине глобальной империи интеллектуалы роняют слова и мысли о том, что есть этнос — хозяин русского языка, а вот инородцам, позволяющим себе судить о состоянии дел с языком на пространстве бывшей империи, следовало бы попридержать язык.

«Хотят ли русские войны?» — спрашивал Евгений Евтушенко. В начале 1960-х вышла пластинка, на которой эстонский баритон Георг Отс пел эту песню, кажется, на пяти языках. И эстонец Отс, и впервые исполнивший песню еврей Марк Бернес, несмотря на запись в паспорте, тоже были тогда русскими, потому что это был для них синоним советскости.

Вот почему, когда советский дымоход закрылся, очажным дымом этничности заволокло избу и двор. Казалось бы, почему бы «россиянами» не заменить старых «советских»: тут тебе и просто русские, и не русские, но граждане России. Некоторые русские успели, однако, возненавидеть это слово: с какой стати снова делиться идентичностью с бывшими колониями? Получается, что какой-нибудь бурятский или татарский россиянин берет двойную идентичность, а русский россиянин — одну-единственную! Да еще и за советский век с него то и дело спрашивают.

Давайте уж мы сами разберемся, кто тут русский, а кто нет, а инородцев и спрашивать не станем, будь они трижды русскоязычными.

Так начинался первый постсоветский проект, проект Русского Мира. В этом мире, вопрос «хотят ли русские войны» не задавали бы ни бурятам, ни калмыкам, ни татарам, ни евреям, а только строго по советскому паспорту с его графой «национальность».

— Человек с вашей фамилией должен трижды подумать, прежде чем писать о русском языке!

В трещину между теми, кто согласен с этим высказыванием, и теми, кто не считает его приемлемым, и выливает клоачный бес старую империю.