Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Вместе

Что у них в головах творится? Уму непостижимо. Ужас.


Что у них в головах творится? Уму непостижимо. Ужас. Казанский стрелок с зашкаливающей агрессией на внешний мир, ощущающий себя, Богом.
В 90-е, у меня тоже был пациент - Бог, так, как считал себя бессмертным.
Мальчишка, 16 лет, 10 класс, лидер в классе, отличник, создал в школе музыкальную группу, пианист, хорош собою. Все при нем. Отец из высших офицеров, все в Чечне был. Мать не работала.
Парень решил, что он бессмертен. Он вечен, как Бог. Взял отцовский пистолет, и под утро, в ванной комнате, выстрелил себе в голову. Снёс себе полголовы справа...
Неожиданно, для всех, парень выжил. С грубейшим дефицитом, слева паралич, говорит плохо, желаний, мотиваций нет. Работали с ним полгода, всему учили заново. Стал ходить, себя обслуживать. Дефект черепа был запротезирован. Отец сумел его пристроить в техникум. Парень был чрезвычайно горд, что остался жив после такого эксперимента. Состояние его не тяготило, ничего, что стал тяжёлым инвалидом. Зато бессмертен. Матери его через год после травмы не стало, хотя совсем молодая была, ещё и 40 не было.
Они с отцом, приезжали на консультацию 2-3 раза в год. Потихоньку жизнь у них обоих начала налаживаться. Он закончил техникум, и приехал с отцом показаться, и диплом с собой привезли. Я поздравила, порадовалась. Посмотрела его, вроде все неплохо. Уже прощаемся, и он нам с отцом говорит : " А вы поняли, что я- бессмертный? Я никогда не умру. Я сегодня выпрыгну с 10 этажа, чтобы ещё раз всем доказать, что я Бог. Завтра я к вам приду". Уехали они от меня прямиком в областную психобольницу. Тогда положить на лечение большого труда не составляло. А потом они уехали в Сибирь и я о них больше ничего не знаю.
Берегите себя. Ваша Ирина Геннадьевна.
Вместе

СТАРАЯ ИСТОРИЯ ...


Трогательная история
Однажды профессор одного известного университета задал своим студентам вопрос:
- Является ли Бог создателем всего сущего?
Один из студентов храбро ответил:
- Да, является!
- То есть, вы считаете, что Бог создал все? - спросил профессор.
- Да, - повторил студент.
- Если Бог создал все, тогда Он создал и зло. А в соответствии с общеизвестным принципом, утверждающим, что по нашему поведению и нашим делам можно судить, кто мы такие, мы должны сделать вывод, что Бог есть зло, - сказал на это профессор.
Студент замолчал, поскольку не мог найти аргументов против железной логики преподавателя. Профессор же, довольный собой, похвастался перед студентами, что еще раз доказал им, что религия есть миф, придуманный людьми.

Но тут второй студент поднял руку и спросил:
- Можно в связи с этим задать вам вопрос, профессор?
- Конечно.
- Профессор, существует ли холод?
- Что за вопрос?! Конечно, существует. Вам же когда-нибудь бывает холодно?
Некоторые студенты захихикали над простецким вопросом своего товарища. Он же продолжил:
- В действительности, холода нет. Согласно законам физики то, что мы считаем холодом, есть отсутствие тепла. Только объект, испускающий энергию, поддается изучению. Тепло есть то, что заставляет тело или материю испускать энергию. Абсолютный ноль (- 273° С) есть полное отсутствие тепла, и любая материя при такой температуре становится инертной и неспособной реагировать. Холода в природе нет. Люди придумали это слово, чтобы описать свои ощущения, когда им не хватает тепла.

Затем студент продолжил:
- Профессор, существует ли тьма?
- Конечно, существует, и вы это знаете сами... - ответил профессор.
Студент возразил:
- И здесь вы неправы, тьмы также нет в природе. Тьма, в действительности, есть полное отсутствие света. Мы можем изучать свет, но не тьму. Мы можем использовать призму Ньютона для того, чтобы разложить свет на его составляющие и измерить длину каждой волны. Но тьму нельзя измерить. Луч света может осветить тьму. Но как можно определить уровень темноты? Мы измеряем лишь количество света, не так ли? Тьма - это слово, которое лишь описывает состояние, когда нет света.

Студент был настроен по-боевому и не унимался:
- Скажите, пожалуйста, так существует ли зло, о котором вы говорили?
Профессор, уже неуверенно, ответил:
- Конечно, я же объяснил это, если вы, молодой человек, внимательно меня слушали. Мы видим зло каждый день. Оно проявляется в жестокости человека к человеку, во множестве преступлений, совершаемых повсеместно. Так что зло все-таки существует.
На это студент опять возразил:
- И зла тоже нет, точнее, оно не существует само по себе. Зло есть лишь отсутствие Бога, подобно тому, как тьма и холод - отсутствие света и тепла. Это - всего лишь слово, используемое человеком, чтобы описать отсутствие Бога. Не Бог создал зло. Зло - это результат того, что случается с человеком, в сердце которого нет Бога. Это как холод, наступающий при отсутствии тепла, или тьма - при отсутствии света.

Профессор замолчал и сел на свое место.

Студента звали Альберт Эйнштейн.
Вместе

Анекдот про еврейских портных


Советский Союз, Республика Молдова, Кишенев. Одному Большому Человеку, члену КПСС, подарили отрез ткани на костюм. Импортная ткань, из Парижа – великолепного качества!
Ну он пошел к ближайшему портному, чтобы тот сшил ему костюм:
– Вы знаете, я такой Большой Человек, мне нужен костюм из этой ткани. Сможете пошить?
– Такой Большой Человек, такой маленький отрез. Я не смогу скроить – ткани не хватит. Сходите к моему учителю. Он правда уже не шьет, но он вам сделает, если вы скажете что от меня.
Пошел Большой Человек к учителю на поклон:
– Так, мол, и так, я от вашего ученика. Я такой Большой Человек, мне нужен костюм из этой ткани. Сможете пошить?
– Нет сынок. Я бы взялся, да мне ткани не хватит – такой Большой Человек, такой маленький отрез. Съездите в Одессу, я там учился. Там, знаете, великолепные портные – они вам точно помогут!
Что поделать. Поехал Большой Человек в Одессу, нашел портного на Большой Арнаутской:
– Вы знаете, я приехал к вам из самого Кишенева. Я такой Большой Человек, мне нужно пошить костюм из вот этого отреза ткани. Мне говорили вы сможете?
– Шоб я и не смог? Это будет вам стоить 120 рублей. Приходите к четвергу.
Большой Человек опешил, но ткань отдал.
Приходит в четверг; меряет брюки – сидят как влитые, меряет пиджак – идеально по фигуре. Голосом полным недоумения спрашивает:
– Как же это вам удалось? Мне в Кишеневе ни один портной не согласился шить – все говорят "Такой большой человек, такой маленький отрез"
– Это Ви в своем Кишеневе большой человек. А в Одессе Ви – ***. Вот вам еще кепочка из обрезков.
Иллюстрация: Юдель Пэн, "Старый портной"
Вместе

Вот я в своё время тоже мог поменять фамилию, на фамилию матери, но я этого не сделал.

Девичья фамилия
Гарик Вайнштейн был шахматным вундеркиндом. Когда ему было 10 лет, его принял в свою школу экс-чемпион мира Михаил Ботвинник и уже через год Гарик победил гроссмейстера Авербаха. В 12 лет по понятным причинам Гарик Вайнштейн взял фамилию мамы Клары Каспаровой. В 15 лет Каспаров стал ассистентом Ботвинника, а в 17 лет получил титул гроссмейстера.
Ботвинник как-то упрекнул Каспарова, что тот поменял фамилию:
— Вот я в своё время тоже мог поменять фамилию, на фамилию матери, но я этого не сделал.
Каспаров осторожно спросил:
— Михаил Моисеевич, а какая фамилия была у Вашей мамы?
Ботвинник улыбнулся и ответил:
— Рабинович.
Вместе

Актуальное: мужицкие школы составляют предмет опасения.

Актуальное
Via Svetlana Mironova

"...мужицкие школы составляют предмет опасения. Как только проведает начальство, что в деревне завелась школа, так ее разгоняют, гонят учителя, запрещают учить. Конечно, пока-то еще начальство узнает о школе, пока еще волостной соберется вызвать учителя и заказать ему, чтоб он не держал школы, учитель все учит да учит, а там, смотришь, Святая близко, все равно ученье кончается. На следующую зиму опять "ученье грамоте" заводится, тот же или другой учитель учит, иную зиму так и сойдет, начальство не узнает, а запретит, так опять кое-как до Святой дотянется, а там осенью опять заводится школа, и так без конца. Запрещения начальства школы окончательно не уничтожают — так или иначе ребята грамоте учатся, — но, само собою, они служат помехой мужицкой школе. Если бы не запрещали эту свободную мужицкую школу, если бы не запрещали учить кому вздумается, то это принесло бы большую пользу народному образованию.

Мне как-то случилось разговаривать об этих мужицких школах с одним умным мужиком — это был швец, который у меня в доме шил на меня и детей полушубки. Мужик спрашивал, почему разгоняют школы и запрещают каждому желающему учить ребят грамоте. Я объяснил, что это потому, вероятно, что если будет дозволено учить кому угодно, то может попасться такой учитель, который будет научать ребят чему-нибудь дурному.

— Чему же дурному может он научить?

Я затруднился объяснить. Сказать мужику, что в учителя может попасть злонамеренный человек, который будет "потрясать", будет говорить, что крестьяне обижены наделами и т. д. Но как же отвечать таким образом мужику, который и без того надеется, что царь прибавит мужикам землицы и уж прибавил бы, если бы не помешали паны, студенты и злонамеренные люди, которые бунтуют против царя за то, что он освободил крестьян? Обо всех этих вопросах мужик свободно говорит у себя дома при детях, на сельских сходках, и никакой злонамеренный человек ничего нового по этим вопросам ребятам не скажет.

— Может, против Бога будет что говорить ребятам, — наконец сказал я.

Мужик посмотрел на меня с недоумением.

— Против царя, может...

— Как это возможно! Да если же учитель начнет учить моего детенка чему-нибудь пустому, разве я этого не увижу, разве я потерплю! Нет, не то, должно быть! Я думаю, что оттого запрещают грамоте учиться, что боятся; как научатся, дескать, мужики грамоте, так права свои узнают, права, какие им царь дает, — вот что!"

(Энгельгардт)
Вместе

- Знаете, что самое страшное в старении? - Что? - Ты становишься невидимым.


"- Знаете, что самое страшное в старении?
- Что?
- Ты становишься невидимым. Пока ты молод, ты что-то из себя представляешь, ты красив, уродлив, силен, привлекателен, страшен, сексуален… с возрастом все это проходит. Ты становишься очередным стариком в поношенном пиджачке. Ты становишься невидимым. Прозрачным…
- А я обратила на вас внимание, как только вошла в комнату…"
(с) «Чисто английские убийства»
Это так. Единственной индивидуальной чертой для бабушек и дедушек становится возраст. Обратите внимание, о стариках не говорят: он - инженер, или она - бухгалтер. Говорят - ему 76, а ей уже под 80...
После достижения определенного возраста, количество людей, которые могут знать пожилого человека, знать, кем он был, что он умеет, что любит, как живет, резко сокращается. Его друзья, коллеги, или умерли, или стали почти неподвижны. Они выходят из дому лишь в ближайший магазин и перестают пересекаться друг с другом.
Дети со своим кругом приятелей ушли жить в отдельный дом через полгорода и любят «предков» только по мобиле. Стариковский подъезд неумолимо заполняется новыми соседями. Да и в магазине знакомых продавщиц уже не осталось.
Новое окружение во дворе знает о пожилых только номер квартиры и возраст. Два числа. Кому интересны числа? В лучшем случае помогут донести сумку и поставят ее возле двери. А что происходит за дверью, кому оно надо.
Старики - это безымянный мир.
Мы часто не понимаем какой вакуум постепенно окружает наших стареющих пап и мам. Не понимаем, почему мама 5 раз в день звонит по телефону нам на работу и здорово мешает. Почему папа требует отчета о вещах, которые его совершенно не касаются… Старики просто хотят, чтобы был кто-то, кто узнает их по голосу. Вот и звонят, боясь потерять и эту ниточку. Спешат воспользоваться, пока она не оборвалась...
Я пацаном жил в большом доме. У нас в каждом подъезде была своя «бабушка». Нет, бабушка была чья-то, но весь подъезд пользовался ее бабушкиными услугами. Ей оставляли ключи для малолеток, которые возвращались из школы, когда родители еще на работе. Ключи клали на ее фанерный стол в коридоре. Клали на него записки с домашним ЦУ для передачи детям. Ведь дети вечно все забывают (домашние телефоны были не у всех). Бабушка большими буквами выводила на клочке бумаги номерки для связок ключей и тщательно их раскладывала на том же фанерном столе.
Отдавала она их всегда с напутствием. Моему другу, худому как авторучка, вечно напоминала: «Смотри, пообедай!». Она говорила «пабедай». Мне же строго приказывала, сразу, как приду домой, переодеть школьную форму, а в полтретьего «идти на баян». Я учился в музыкальной студии играть на аккордеоне. Она знала о нас больше, чем знали наши родители. И вечером давала им отчет. У такого-то оторвалась пуговица, этот пришел домой без портфеля, а тот «все время кахикает».
Бабушка жила на втором этаже. Мы летом, чтобы не подниматься к себе, часто забегали к ней со двора, - Дайте попить! – И бабушка деловито выносила нам полную эмалированную кружку вкусной водопроводной воды.
А потом мы повзрослели. Родители уже не боялись, что мы потеряем ключи в школе и давали их с собой. Мы научились сами готовить обеды. Бабушка в подъезде стала не нужна. Поэтому мы совсем не заметили, как она исчезла.
А сейчас я подумал, что даже не знал, как ее звали...
Boris Sav
Вместе

ИЗЛОЖЕНИЕ ПО ОБЛОМОВУ. 3


ИЗЛОЖЕНИЕ ПО ОБЛОМОВУ. 3

Теперь спросим: как советский школьник мог прочесть эту фразу Гончарова? Одним-единственным образом: пропустить, не заметить, не вдумываться. В моей семье в XX веке даже и слова гривенник в ходу не было, а уж гривна и повсюду вымерла… Так мы, сорванцы и оборванцы, читали эту «золотую классику русской литературы» — если читали вообще. Добрые советские учителя! Ведь и они не знали, в чём тут дело.

Кажется, я опять в словарь классика вглядываюсь. Слово вдруг всюду идёт в значении: вместе, разом, — как и у других авторов той поры, скажем, у Белинского; и — как в занят­ной пословице, дошедшей до наших дней: «Старцу не круг, что две деревни вдруг». Диван у Обломова обит барканом, и это не еврейская фамилия, а «старинная плотная тяжелая шерстя­ная ткань, употреблявшаяся для обивки мебели» (примечания нет, нахожу об этом в сети). Латынская идёт вместо латинская, вершать вместо вершить, подгорюнившись вместо при­горюнившись. Гомозиться идёт в значении копошиться (но возможно и значение: накап­ливать). Слово ферула — и вообще для меня новое, латынь-то моя сама знаешь какая… это — палка для биться учеников, учительская линейка. По доверенности означает доверитель­но. У садовника среди инструментов обнаруживается пешня, про которую я разведал (приме­чания нет), что это лом для вырезания льда: чтоб прорубь сделать… но не вижу в Обломовке ни озера, ни пруда, ни реки: выходит, у Гончарова тут другой смысл: какой?… Транспарант — не лозунг, не плакат «вся власть Учредительному собранию» от дома к дому через револю­ционную улицу, а комнатный матерчатый экран, приглушающий яркий свет от свечи. Од­накож — всюду одно слово; почему бы и нет? Энклитика, так сказать.

Речевые конструкции часто странны для нашего уха: «различить от» вместо теперешнего «отличить от»; «преданность к»; «пансионерка на возрасте» — «пенсионерка в возрасте». Вопрос не задают, а «делают». «Мимо их» — сравним с теперешним обязательным «мимо них». «Представали пред каждого из них» — вместо «перед каждым из них». Ехать «на долгих» означало: на своих лошадях, не на почтовых. В иных местах и охнешь: как это, с позволения спросить, «привстав, подошёл к Захару»? Всё-таки нужно ведь вполне встать, чтобы подойти? Или на полусогнутых подошёл?

Есть и странности, которые не спишешь на работу времени: например, два но в одном предложении… да-да, я опять с мелкими придирками, опять за деревьями леса не вижу, но ведь тут есть о чём задуматься, разве нет? Про Толстого мы слышали, что он намеренно устраивал по два, а то и по три который в одном предложении — ради придания языку обы­денной естественности, но это вряд ли случай Гончарова. Удивление вызывает и то, что из глаз могут «литься лучи света, надежды, силы»… это у человека, не у робота.

При учёбе, которая человеку ни к чему, «на тетрадки изведёшь пропасть бумаги» — вы­ходит, что тетради не были сшиты заранее? может, тетрадкой назывался лист, сложенный по­полам, дающий четыре страницы?

Слово семик в ленинградском примечании объясняется как седьмое воскресение после Пасхи. В московском издании оно вообще не объяснено. Теперешние православные в сети дают другое значение: седьмой четверг после Пасхи.

Не стану скрывать: многих слов и понятий я не знал. Например, до́нце — это старинная прялка (примечание есть), отсыпной хлеб — зерно от барина привилегированным крепост­ным, живущим своим домом, заря — ещё и трава такая лечебная, она же любистик (примеча­ния нет). Не стыжусь сознаться: я жизнь прожил в мысли, что там-там — нечто афри­канское, танец или барабан, а тут выясняется, что это индийский гонг… Учиться никогда не поздно! Умнею на глазах.

Иные примечания особенно поучительны: в ленинградском издании сообщается, что предводитель дворянства избирался «дворянским собранием — органом дворянской диктату­ры в XVIII — начале XX века». Ты слышишь? диктатуры! Это притом, что дворянина выпороть можно было. А к фразе «гадают на червонного короля да на трефовую даму, предсказывая марьяж» советским детям дают пояснение: «Ма­рьяж — в картах встреча короля и дамы»… кажется, Гончаров другое хотел сказать: что га­дают на встречу в жизни, на женитьбу? Вот пропасть между ними и нами: там все знали, что марьяж — женитьба, а у нас — только учившие французский. Мы, ленинградские босяки, — ближе к тамошним крепостным, чем к тамошним Обломовым.

В Обломовке пьют «чашек по двенадцати чаю»! Я всегда думал, что рекорд поставлен у Чехова: «чай пили по-московски, стаканов по семи»… или по восьми? Но чтоб по двенадца­ти!

Встав в первом часу дня, Обломов не умывается, как уже отмечено, — важнее другое:

«Захар взял со столика помаду, гребенку и щетки, напомадил ему голову, сделал пробор и потом причесал его щеткой.»

После этого, проводив знакомых и позавтракав, Обломов, причёсанный и напомаженный, опять спать ложится. Завтракает он с мадерой, и как раз после этого, улёгшись, засыпает и видит «Сон Обломова» (а Захар отправляется к воротам болтать с приятелями). Почему бари­ну не поспать перед обедом? Обедает у него обычно в пять часов дня… но в этот историче­ский день вышло иначе.

Будит Обломова в половине пятого Штольц, друг детства («Обломов любил искренне од­ного Андрея Ивановича Штольца»), единственный, кому Обломов готов подчиняться против своей анекдотической лени, — и Штольц не только будит Обломова, но и уводит из дома перед самым обедом (обед же велит слугам съесть самим, и Обломов не возражает… своим распо­ряжением, сколько я вижу, Штольц отставляет без обеда только нахлебника Тараньтева, обещавшего вернуться к пяти, но об этом Гончаров молчит).

Я хоть и не читал Гончарова в детстве, а хорошо помню по школе: Штольц — антипод Обломова, он деятелен и предприимчив, — то есть немец в этом смыле противопоставлен русскому… а что Штолц, собственно говоря, русский, ведь мать-то у него русская, притом из дворян (уж не говорю, что по воспитанию он русский), этого я в детстве не услышал… И того, что stoltz по-немецки означает гордый, не услышал, хоть и мог бы, мой отец пытался меня учить немецкому. Штольца в романе все считают немцем. Дело это очень русское: отправная точка — фамилия, звучащая не по-нашенски. Занятнее, что и Обломов о мате­ринской крови в Штольце не вспоминает; что и для Гончарова Штольц — немец.

Тут начинается вторая часть романа… сто шестьдесят страниц первой части проехало, а действия ещё никакого нет, одни разговоры да очерки нравов… И опять идёт пространная описательная часть: о происхождении, детстве и юности Шотльца, — композиционный ход не из остроумных.

Вместе

А студент этот был Нильс Бор



Однажды к Эрнеcту Резерфорду, президенту Королевской академии, обратился коллега за помощью.
Он собирался поставить самую низкую оценку по физике одному из своих студентов, в то время как тот утверждал, что заслуживает высшего балла.
Экзаменационный вопрос гласил: «Объясните, каким образом можно измерить высоту здания с помощью барометра?».
Прибор для измерения атмосферного давления дает разные показания на крыше здания и внизу, за счет чего и считается высота.
Но ответ студента был таким: «Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной верёвке, а затем втянуть его обратно и измерить длину верёвки, которая и покажет точную высоту здания».
Случай был и впрямь сложный, так как ответ был абсолютно полным и верным!
С другой стороны, это был экзамен был по физике, а решение имело мало общего с применением знаний в этой области.
Резерфорд предложил студенту попытаться ответить ещё раз.
Дав ему шесть минут на подготовку, он предупредил его, что ответ должен демонстрировать знание физических законов.
По истечении пяти минут студент так и не написал ничего в экзаменационном листе.
Резерфорд спросил его, сдаётся ли он, но тот заявил, что у него есть несколько решений проблемы, и он просто выбирает лучшее
Заинтересовавшись, Резерфорд попросил молодого человека поскорее приступить к ответу.
Новое решение звучало так: «Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения.
Затем, используя формулу, вычислите высоту здания».
Тут Резерфорд спросил своего коллегу преподавателя, доволен ли он этим ответом.
Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным. Однако студент упоминал, что знает еще несколько нетривиальных решений, и его попросили рассказать их.
— Есть несколько способов измерить высоту здания с помощью барометра, — начал студент. — Например, можно выйти на улицу в солнечный день и измерить высоту барометра и его тени, а также измерить длину тени здания.
Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания.
— Неплохо, — сказал Резерфорд. — Есть и другие способы?
— Да. Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится.
Вы берёте барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки.
Сосчитав количество этих отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод.
— Если вы хотите более сложный способ, — продолжал он, — то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше.
Из разницы между этими величинами, в принципе, можно вычислить высоту здания.
В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии.
— Наконец, — заключил он, — среди множества прочих решений данной проблемы лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего и скажите ему: «Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания».
Тут Резерфорд спросил студента, неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи.
Он признался, что знал, но сказал при этом, что сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления, который не всегда приемлет нестандартных решений.
А студент этот был Нильс Бор (1885–1962), датский физик, будущий лауреат Нобелевской премии
Спасибо Наталья Толстова
Вместе

Что думаете?

❓Удобна ли для вас система непрерывного образования и аккредитации? Или сертификация нравилась больше?
Вот интересное мнение нашего постоянного эксперта - председателя Нижегородской ассоциации фармацевтов, заведующей кафедрой управления и экономики фармации и фармацевтической технологии ПИМУ, профессора Светланы Кононовой
- Некоторые специалисты жалуются, что прежняя система повышения квалификации один раз в 5 лет была лучше. Я не разделяю этой точки зрения. Растянутая во времени система обучения более объективна.
Но у меня есть существенное замечание. Не нужно регламентировать количество часов обучения на каждый год. Ситуации бывают разные, какие-то темы требуют больше времени, какие-то меньше. Стоит оставить решение о ежегодном объеме часов на обучение за самим провизором или фармацевтом. В любом случае в момент аккредитации он будет обязан вспомнить все полученные знания за 5 лет.
Что думаете?