Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Вместе

«С самой великой в мире виолончелью я встретился в 1956 году, в Америке.."



«С самой великой в мире виолончелью я встретился в 1956 году, в Америке. По-моему, я был третьим советским артистом, появившимся там после революции. Я играл в Нью-Йорке, в небольшом зале, знали меня мало, было немного народу, зато все виолончелисты Нью-Йорка пришли на этот концерт, а потом - за кулисы.
И пришел с ними один милый человек, Джером Ворбург, банкир и страшный любитель виолончельной музыки. И вот он спросил: «Слава, хочешь взглянуть на Страдивари «Дюпор»?» И тут меня затрясло. Дело в том, что все великие инструменты имеют имена. Обычно это имена великих музыкантов, которым они принадлежали. Однажды Дюпор играл в Тюильри императору Наполеону. И Наполеону так понравилось, что он сказал Дюпору: «Дайте-ка мне вашу виолончель, хочу попробовать сам». Взял, уселся, и тут раздался истошный крик Дюпора. Дело в том, что у Наполеона на сапогах были шпоры. Но - поздно. Одной шпорой он уже процарапал виолончель. Вот эту легендарную вещь с царапиной Наполеона мне и предлагалось посмотреть. Ночь я не спал. Я думал об этой виолончели. Я понимал, что, поскольку никогда не буду ею обладать, может, не стоит и встречаться, но соблазн был велик, человек слаб. Наутро я отправился на свидание с ней. И мне ее показали. Я попросил разрешения до нее дотронуться. И мне разрешили, а жена Ворбурга сделала «полароидный» снимок этого касания. Я коснулся мифа. И повез в Москву снимок-доказательство.
Из Москвы меня вышибли 26 мая 1974 года. Все отобрав на таможне. «Это же мои награды», - сказал я таможеннику, сгребавшему конкурсные медали, значок лауреата Сталинской премии. «Это, гражданин Ростропович, - отвечал таможенник, - награды не ваши, а государственные». «Но вот и международные награды, и они не из латуни, из золота». - «А это - ценные металлы, которые вы хотите вывезти за границу!» Мне оставили только собаку Кузю. А, в Англии бедного Кузю сразу схватили и бросили за решетку. В карантин. На полгода.
И мне, самому оставшемуся без гроша, ничего не оставалось, как страдальца навещать и носить ему передачи. Спасли друзья.
Вдруг позвонил дядя Марк, Марк Шагал, и сказал: «10 сентября открывается моя мозаика в Первом американском банке в Чикаго. Не смог бы ты сыграть на этом открытии Баха?» Ну, я же не мог отказать дяде Марку. Взял аванс, прилетел в Чикаго, зашел в гостиничный номер, услышал телефонный звонок, поднял трубку и услышал женский голос: «Слава, может быть, вы меня не вспомните, я вдова Джерри Ворбурга. Он умер два года назад и перед смертью сказал: «Предложи нашу виолончель Ростроповичу. Если он ее не купит, пусть она навсегда останется в нашей семье». Я знаю, купить ее вы не сможете, но звоню, выполняя последнюю волю мужа». Я покрылся мурашками от наглости и сказал: «У вас единственный шанс безукоризненно выполнить волю вашего покойного мужа - немедленно прислать мне эту виолончель». Вдова глубоко вздохнула: «Хорошо, я сейчас посмотрю расписание самолетов и, если успею, пришлю ее вам». И перед самым началом концерта распахнулась дверь, за ней стоял человек, держа в руках Страдивари «Дюпор». Я взял за горло это сокровище и на подгибающихся ногах отправился играть. В маленьком зале, у камина, я играл Третью сюиту Баха, все плыло у меня перед глазами, в руках моих пела моя виолончель... Моя, потому что у меня был друг, Пауль Сахер, в Швейцарии. Я поехал к нему на другой же день и сказал: «Ты можешь составить счастье моей жизни?» Он спросил: «Сколько?» И тут же выписал чек. А оформлена была покупка за один доллар. Так принято, когда продается вещь, не имеющая цены. И даже те деньги, которые я заплатил, - ничто, этот инструмент - достояние человечества. А я на нем играю.
...С некоторых пор я не могу понять, где мы с ней разъединены. У меня есть портрет, сделанный замечательным художником Гликманом, он живет в Германии, ему за восемьдесят сейчас. На портрете виолончель стала таким красным пятном у меня на животе, вроде вскрытой брюшины. И в самом деле, я ощущаю ее теперь так, как певец ощущает свои голосовые связки. Никакого затруднения при воспроизведении звуков. Она перестала быть инструментом».
МСТИСЛАВ РОСТРОПОВИЧ
Вместе

ВЕРА ХОЛОДНАЯ и АЛЕКСАНДР ВЕРТИНСКИЙ

 
Александр Вертинский:
"Среди моих знакомых есть очень красивая молодая женщина, жена прапорщика Холодного — Вера Холодная. Как-то, повстречав ее на Кузнецком, по которому она ежедневно фланировала, я предложил ей попробовать свои силы в кино. Она вначале отказывалась, потом заинтересовалась, и я привез ее на кинофабрику и показал дирекции. Холодная понравилась. Постепенно ее стали втягивать в работу. Не успел я, что называется, и глазом моргнуть, как она уже играла картину за картиной, и успех ее у публики возрастал с каждой новой ролью.
У Александра Ханжонкова была своя кинофабрика с павильоном и лабораторией, свой кинотеатр. Самыми яркими из его актеров стали именно Вера Холодная и Иван Мозжухин.
Много всяческой ерунды играли мы в то время. Но из всего этого мусора мне запомнилась только одна серьезно поставленная Евгением Бауэром тургеневская «Песнь торжествующей любви» с Полонским и Верой Холодной. Эта картина была вершиной ее успеха.
Я был, конечно, неравнодушен к Вере Холодной, как и все. Посвящая ей свою новую, только что написанную песенку «Маленький креольчик», я впервые придумал и написал на нотах: «Королеве экрана». Титул утвердился за ней.
Я в хороших отношениях и с ней, и с ее сестрой, и с ее мужем. Вера помнит, что я впервые подсказал ей путь в кино. Из никому не известной молодой женщины она сделалась кинозвездой. Когда я принес ей показать свою последнюю вещь «Ваши пальцы пахнут ладаном» и показал ей текст песни, она замахала на меня руками:
— Что вы сделали! Не надо! Не хочу! Чтобы я лежала в гробу! Ни за что! Снимите сейчас же посвящение!
Помню, я немного даже обиделся. Вещь была довольно удачная, на мой взгляд."
Вместе

Людмила Гурченко, "Люся, стоп!"



Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Ну и я тоже. Что я — не человек. Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь. А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся. Он-то уж точно меня не отпустит без… — еще не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета. Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.
— Товарищ Гурченко, я Вас жду.
— Я вижу.
— Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Все, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите!
— Так Вы наизусть уже все знаете.
— Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Все, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет!
Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта. Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!»
Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана.
Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена.
Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю все в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет.
Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А еще только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть все будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!».
Вместе

(из книги Александра Вертинского "Дорогой длинною").



OLGA PERES
На Монмартре был знаменитый «Казбек» — небольшой уютный погребок, владелец которого, Трахтенберг, скупив в своё время массу серебра у эмигрантов, расставил его на полках вдоль стен, укрытых коврами. Все эти кубки, стаканы и чаши с русскими орлами выдавались иностранцам за царское серебро, спасённое эмигрантами, хотя половина этого серебра делалась тут же, на Пигале. Иностранцам очень нравилось пить шампанское из «царских кубков». Иногда в виде большого одолжения хозяин продавал гостю такой «царский» стакан или чашу за баснословную сумму.
В «Казбеке» часто бывал великий князь Борис Владимирович с женой и целой свитой богатых иностранцев, искавших титулованных знакомств. Когда он входил в кабак, все, соблюдая этикет, вставали и ждали, пока он сядет. Предприимчивый хозяин делал на этом бизнес, привлекая публику, желавшую посмотреть на настоящего «гранд дюка». Для него даже было сделано что‑то вроде царской ложи — с балдахином и золотыми кистями.

Однажды в «Казбеке», где я выступал после часу ночи, отворилась дверь. Было часа три. Мне до ужаса хотелось спать, и я с нетерпением смотрел на стрелку часов. В четыре я имел право ехать домой. Неожиданно в дверях показался белокурый молодой англичанин, немного подвыпивший, весёлый и улыбающийся. За ним следом вошли ещё двое. Усевшись за столик, они заказали шампанское. Публики в это время уже не было, и англичане оказались единственными гостями. Однако по кабацкому закону каждый гость дарован Богом, всю артистическую программу нужно было с начала и до конца показывать этому единственному столику. Меня взяла досада. «Пропал мой сон!» — подумал я. Тем не менее по обязанности я улыбался, отвечая на расспросы белокурого гостя. Говорил он по-французски с ужасным английским акцентом и одет совершенно дико, очевидно, из озорства: на нем был серый свитер и поверх него… смокинг.

Музыканты старались: гость, по-видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру полдюжины бутылок шампанского.
— Что вам сыграть, сэр? — спросил его скрипач-румын.
Гость задумался.
— Я хочу одну русскую вещь… — нерешительно сказал он. — Только я забыл её название… Там-там-там-там!..
Он стал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго «Магнолия».
Угадав её, музыканты стали играть.
Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и ещё несколько других.
Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на своё место, англичанин окончательно перешёл за мой стол, и, выражая мне свои восторги, между прочим сказал:
— Знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама, леди Детердинг. Вы не знаете её? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста… — И он с ужасающим акцентом произнёс мою фамилию, исковеркав её до неузнаваемости. — Так вот, она подарила мне эти пластинки, — продолжал он, — почему я и просил вас спеть эту вещь.
Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло: «Alexandre Vertinsky».
Изумлению его не было границ.
— Я думал, что вы поёте в России! — воскликнул он. — Я никогда не думал встретить вас в таком месте.
Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте.

Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в «Сирос».
В самом фешенебельном ресторане Парижа «Сирос» к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было условлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шёл ко мне навстречу.
— Вы один, мсье Вертинский? — спросил он.
— Нет! Я приглашён…
— Чей стол? — заглядывая в блокнот, поинтересовался он.
Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как‑то неудобно спросить у англичанина его фамилию.
— Мой стол будет у камина! — вспомнил я его последние слова.
— У камина не может быть! — сказал он.
— Почему?
— Этот стол резервирован на всю неделю и не даётся гостям.
В это время мы уже входили в зал. От камина, из‑за большого стола с цветами, где сидело человек десять каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шёл мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке.
Ещё издали он улыбался и протягивал мне обе руки.
— Ну вот, это же он и есть! — сказал я, обернувшись к Альберту.
Лицо метрдотеля изобразило священный ужас.
— А вы знаете, кто это? — сдавленным шёпотом произнёс он.
— Нет! — откровенно сознался я.
— Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский!..
(из книги Александра Вертинского "Дорогой длинною").
Вместе

АХ, МОЙ МИЛЫЙ АВГУСТИН.



АХ, МОЙ МИЛЫЙ АВГУСТИН.

«Ах, мой милый Августин, Августин, Августин...» — эту мелодию знают, наверное, все. Слова известны меньше, особенно оригинальный текст. А ведь в нем — невероятная история и песни, и милого Августина, волею судеб побывавшего на том свете и благополучно вернувшегося назад.

«Гри́хенбайсль» — один из старейших ресторанов Вены с богатым историческим прошлым. Расположен во Внутреннем Городе на площади Фляйшмаркт рядом с православным Свято-Троицким собором.

В XVII веке в ресторане регулярно выступал известный в те времена в Вене менестрель. музыкант и исполнитель народных и популярных песен Марк Августин.

По существующей легенде, Августин, живший в Вене, был певцом, известным также своим пристрастием к алкоголю. Жителям Вены того времени Августин, без сомнения, запомнился бы надолго и сам по себе — это да, но вот обессмертить его имя смог всего лишь один "уникальный медицинский эксперимент", поставленный Августином в годину Великой чумной эпидемии 1679-1680 года.

Среди дикого разгула Смерти, царившей в городе, наш милый Августин словно бы торопился взять своё, ежедневно напиваясь до бесчувственного состояния. Однажды его просто приняли за очередную жертву чумы, вывезли к ближайшему братскому захоронению и сбросили в общую яму, для порядка слегка присыпав землей. Проведя в таком жутком соседстве довольно продолжительное время, он очнулся, «от стужи дрожа», и с грехом пополам выбрался наружу.

Благодаря «внутренней дезинфекции» он умудрился не только не заболеть чумой, но даже не подхватить насморка. По другой версии, проснувшись, Августин испугался, стал звать на помощь и, чтобы доказать горожанам свою принадлежность к миру живых, затянул свою песню «Ах, мой милый Августин».

На сегодняшний день милый Августин является символом венского жизнелюбия. Его каменное изваяние находится в том же трактире, где он когда-то пил и пел. На барельефе ресторанчика Августин изображён идущим со своей любимой волынкой под мышкой.

Веселому Августину был сооружен и самый необычный памятник Вены. Он находится в яме возле ресторана, и разглядеть сидящего там Августина можно сквозь решетку.

После возникновения этой легенды в Вене начало существовать поверье, по которому любой человек, кто исполнит песню «Ах, мой милый милый Августин», никогда не заболеет чумой.Эта песня где только не «всплывала». В сказке Андерсена «Свинопас» ее мелодию играет волшебный горшочек.

В Москве, как мы знаем, она гремела со Спасской башни. И между прочим, в 1770 году, когда куранты впервые отбили ее, в Москву тоже пришла большая чума. И, как Вена, российская столица сумела ее одолеть.

Непонятно каким образом чудесные звуки мелодии и слов приносят исцеление и спасают от этой болезни, но сама песня была с легкостью поддержана и распространена народом не только в форме народных песен, но и в виде мелодий шарманки и исполнения на всех музыкальных инструментах.

Милому Августину посвящено большое число музыкально-драматических и литературных произведений. Одна из площадей Вены названа Augustinplatz. На ней стоит памятник-фонтан милому Августину. Ходят слухи, что по особым случаям фонтан заполняется не водой, а вином. Памятник установлен как раз на том месте, где находился чумной ров, в который сбросили горе-музыканта.

Памятник поставили в 1908 году. Во время Второй мировой войны бронзовая фигура милого Августина была переплавлена, так сказать, на пушки (впоследствии памятник восстановили). Но через несколько дней после исчезновения фигуры Августина на ее месте появилась табличка с надписью: «Der schwarzen Pest bin ich entronnen, die braune hat mich mitgenommen». «Чумы я черной избежал, но при коричневой пропал». Всюду свой куплет.

Монетный двор Австрии выпустил в обращение серебряную монету серии «Сказки и легенды Австрии». Монета носит необычное название «Ах, мой милый Августин».

Кстати, умер Августин только в 1700 году от перепоя, о чём есть и соответствующая запись в церковно-приходской книге города.

Вместе

Сергей Довлатов "Наши"

Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:
— В чем дело?
А он говорит:
— Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой?
— В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург.
— Спасибо. Можете идти.
— Куда? — спрашиваем.
— Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны…
Смесь обыденности и безумия. Оказалось, вовсе не художественный вымысел. Вот заехал я сегодня на заправку, пристроился в очередь. Жду, слушаю по радио музыку. А в двух шагах на перевернутом деревянном ящике сидит бомж. Санитарно запущенный. В каком-то блохастом балахоне. Сидит, жмурится на солнышке, ковыряет в носу, прислушивается к музыке из открытого окна моей машины. И вдруг так, между прочим, спрашивает:
— Девятая симфония Бетховена? Дирижирует кто? Не Аббадо?
Вместе

(no subject)

                                                                                                                                                             



КОРОЛЕВА РОК-Н-РОЛЛА
Тина Тёрнер, также Те́рнер — американская певица, автор песен, актриса и танцовщица. Обладательница восьми премий «Грэмми». За свой артистизм, темперамент и сценическую экспрессивность она носит титул «Королевы рок-н-ролла». Тина значится в десятке самых лучших танцоров мира.
Одна из популярнейших певиц современности Тина Тернер отмечает сегодня свой 81 День рождения.
Она всегда ставила высокие цели и шла к ним без сомнений и компромиссов. Успех пришел довольно поздно, зато какой успех. Сегодня всемирно признанная королева рок-н-ролла может смело сказать:
«Я сейчас более счастлива, чем когда – либо могла это представить».
Однако жизнь, полная событий и перемен, которых хватило бы не на одну биографию, не всегда была столь безмятежной. История культовой певицы – это долгожданная слава и разбитые мечты, возрождение «с чистого листа» и счастливая любовь в конце, все в лучших традициях американского хэппи-энда.
В детстве Анны Мэй Буллок, так звучит настоящее имя певицы, не было ничего необычного, что могло бы предвещать великое будущее. В провинциальном городке Натбуш штата Теннесси музыку было принято слушать по радио, а первой сценической площадкой для девочки с чистым и сильным голосом стал церковный хор.
Семья не была ни крепкой, ни особо благополучной. Отношения родителей были далеки от идеальных, они развелись и оставили детей. Анна с сестрой воспитывались бабушкой, после ее смерти девушки переехали к матери в Сент-Луис.
Большой город принес новые встречи, увлечения и предчувствия чего-то необыкновенного. Девушки посещали обычную школу, увлекались музыкальными вечеринками. В городе кипела оживленная вечерняя жизнь, и в день своего рождения Анна с сестрой оказались в клубе «Манхэттен», где часто играли рок The Kings of Rhythm. На сцену вышел лидер группы, взял гитару и запел, это был Айк Тернер – первый серьезный музыкант и реальный шанс в музыкальной карьере будущей звезды.
Выступление музыкантов поразило начинающую певицу своей новизной и экспрессией, Айк уже тогда был звездой, а она только мечтала о сцене. На предложение Анны спеть вместе Айк отреагировал скептически, но пообещал, что у нее скоро будет такой шанс.
Неизвестно, сколько бы пришлось ждать обещанного, но желание Анны петь было настолько сильным, что она использовала первый благосклонный случай. Час настал - на одной вечеринке в ответ на шутливое предложение музыканта группы исполнить что -либо ее сестре, она просто взяла микрофон и спела хиты Биби Кинга с той страстью, на которую только была способна.
Тернер не мог не оценить талант – Анна стала вокалисткой группы «Короли ритма». Айк предчувствовал успех и самозабвенно создавал свою Галатею - покупал блестящие платья и драгоценности, меха и концертные туфли на шпильках, выбирал прически и отправлял к стоматологу – так возникали фирменные элементы стиля: белоснежная улыбка, самые красивые женские ноги на сцене, облегающие наряды, шикарная копна небрежных волос.
Особый сценический стиль и манера выступлений «на ура» воспринимались публикой, «крошка Энн» быстро стала душой коллектива, ведущей солисткой и любимицей зрителей.
Группа записала несколько ярких хитов, в 60-х и 70-х была очень популярной. Восхождение на музыкальные вершины началось с темы "A Fool in Love" – певец не пришел на запись, и сингл был записан случайно, за короткий срок он стал хитом в Америке и принес первую широкую популярность.
Потом были "It’s Gonna Work Out Fine", "I idolize you" и кавер-версия "Proud Mary", за которую Тина Тернер впервые получила свою "Грэмми".
В 1962 году Анна и Айк решили пожениться, так на сцене появилась "Тина Тернер": любимым персонажем маленького Айка была королева джунглей Шина, она и превратилась в Тину, которая стала его собственной королевой и дикаркой из сказки. Сценический псевдоним из детства остался на всю жизнь и принес огромную популярность.
Во время турне произошла знаменитая встреча с гадалкой, предсказавшей Тине огромную славу и блестящие перспективы. Именно тогда певица окончательно поверила в свои силы и приняла решение оставить группу.
Жесткий стиль работы с группой Айка перерос в тиранию, музыканты все чаще оставляли коллектив, популярность группы шла на спад. Постоянные наркотики и бесконтрольные расходы, скандалы и побои от супруга стали невыносимыми, и Тина Тернер июльским днем 1976 года уходит в никуда с несколькими центами в кармане и словами:
«Ты забираешь все, … я забираю себе будущее».
Уплатив все штрафы за проваленные контракты и несостоявшиеся шоу, она надеется только на свои силы и талант.
Карьеру сольной исполнительницы Тина начала в 1978 году, после бракоразводного процесса. Она представила альбомы «Rough» и «Love Explosion», которые не стали коммерчески успешными. При отсутствии заметной музыкальной карьеры она часто гастролирует с европейскими исполнителями, и первый успех получает в Старом Свете. В 1983-м году сингл «Let’s Stay Together» стал настоящим хитом в Британии, а затем и в Европе.
Поворот произошел после встречи на грандиозных «Голливудских вечерах» с будущим личным менеджером – Роджером Дэвисом. Он убедил Тину исполнять рок-н-ролл и создал пример самого коммерчески успешного проекта в истории музыкальной индустрии.
Пик удачи и признания наступил после встречи с Дэвидом Боуи, который прибыл на шоу в отель Ritz с представителем Capitol Records. Через пару дней Тернер в Лондоне записывала его новые песни: «1984» и «Let’s Stay Together», которая «за одну ночь» превратила ее в реальную звезду. Символическим стал сингл «Я буду жить» - история жизни и личной победы, отраженная в песне.
Интерес к певице в США пришел позже - альбом «Private Dancer» вышел здесь тиражом в 11 миллионов. Это ознаменовало звездное признание:
За годы музыкальной карьеры Тина выпустила десять студийных альбомов, завоевала восемь премий "Грэмми" и попала в Книгу рекордов Гиннесса, собрав аудиторию в 188 тысяч на концертной площадке в Рио-де-Жанейро.
Сегодня певица живет умиротворенно и тихо, в семейном кругу. Местные власти намеренно перекрыли часть Цюрихского озера, чтобы закрыть владения Тернер от посторонних глаз.
«Для меня музыкальная карьера перестала быть главным в жизни. Я сделала много и остановилась вовремя».
ВЕРА БОЙКОВА
26.11.20
©"ЛЮДИ.ЖИЗНИ.СУДЬБЫ"
Вместе

композиторское дарование Николая Ивановича Харито.

9 ноября 1918 года на Кубани нелепый трагический случай оборвал жизнь талантливого композитора и поэта, автора всемирно известного романса «Отцвели хризантемы», Николая Харито.
Николай Харито был необыкновенно красив, учтив и талантлив. По свидетельствам современников, в него просто нельзя было не влюбиться. Его обожали завсегдатаи модных дворянских салонов и фешенебельных гостиных.
В этот период популярности романса необыкновенно ярко проявилось композиторское дарование Николая Ивановича Харито.
Всего Харито написал около 50 романсов. Многие из них стали популярными и часто исполнялись в концертах, а также записывались на граммофонные пластинки. Не все романсы Харито были художественно равноценны, но их любили.
Романс «Отцвели уж давно хризантемы в саду», который Николай Иванович Харито написал в 1910 году, сразу же обрел популярность. Первое его название — «Хризантемы», затем «Отцвели уж давно», и только затем он стал называться по полной строке текста. Романс родился в Киеве, осенью, когда город утопал в любимых цветах Николая Харито — хризантемах. Первым исполнителем произведения был автор.
По совету друзей Николай Харито обратился к известному издателю Леону Идзиковскому с просьбой напечатать романс. Но для его издания необходимо было отредактировать текст. Композитор попросил киевского певца, исполнителя романсов Шумского внести свои поправки. Василий Шумский с удовольствием выполнил просьбу, но при этом не постеснялся объявить себя соавтором. Так и был издан романс, где наряду с именем композитора был указан Шумский, как автор текста.
Осенью 1918 года на хуторе Тихорецком, Николай Харито был приглашён на свадьбу его университетского товарища А. Козачинского с Софьей Гонсеровой. Повышенное внимание к нему сестры Софьи, Веры, вызвало необузданную вспышку ревности у приехавшего из Петрограда ротмистра, барона Бонгардена, который выстрелом из пистолета в упор застрелил Харито.
Вместе

Своеобразная театральная мафия - клакёры.

Своеобразная театральная мафия - клакёры.
Интеллигентная такая.
Без насилия и кровопролитий.
Клакёры – это нанятые за деньги подставные зрители, которые бурно аплодировали и кричали "Браво!" во время театральных постановок.
Для того чтобы создать искусственный успех отдельного артиста или целого спектакля.
"Коллектив" профессиональных клакёров назывался клакой.
У каждого клакёра была своя специализация.
Так, например, в парижской клаке было чёткое разделение ролей: "смехачи" заразительно хохотали в комических моментах спектакля, "плакальщицы" плакали в трогательных местах, а особенно артистичные женщины-клакёры "теряли сознание" во время драматических эпизодов.
Знаменитый итальянский оперный певец Энрико (Эррико) Карузо однажды был освистан на сцене "Teatro Nuovo" в Неаполе из-за того, что не смог заплатить перед выступлением клакёрам.
Даже самые маститые артисты, такие как Лучано Паваротти, не миновали печальной участи быть освистанными.
Но... попытка клакёров сорвать выступление Федора Ивановича Шаляпина в "Ла Скала" в 1901 г. с треском провалилась.
Шаляпин написал письмо в миланскую газету: "Ко мне в дом явился какой-то шеф клаки и предлагал купить аплодисменты.
Я аплодисментов никогда не покупал, да это и не в наших нравах.
Мне говорят, что клака – это обычай страны.
Этому обычаю я подчиняться не желаю!"
В первый же вечер выступления Шаляпина в "Ла Скала" искушённая миланская публика приняла и полюбила его голос с первой же взятой ноты!
Bravo!!! Bravissimo!!! – неистовствовал партер.
Богатые господа в ложах тоже вскочили и восхищённо отбивали ладоши.
И тут произошло самое удивительное в этой истории.
Клакёры не выдержали и тоже стали хлопать русскому певцу...
Совершенно бесплатно.
Image may contain: 1 person, standing and outdoor
Like
Comment
Comments
Вместе

Святая за роялем

27.08.2020

Чарли Чаплин говорил, что знал всего три гения: Эйнштейна, Черчилля и её – пианистку Клару Хаскил. Страдая от опухолей и сколиоза, чудом уцелев в годы Холокоста, она играла Баха и Моцарта так, что все заливались слезами.

Раз в два года в швейцарском городе Веве проходит музыкальный конкурс по игре на фортепиано имени Клары Хаскил. О престиже конкурса и высоких стандартах отбора участников говорит хотя бы тот факт, что с момента его учреждения в 1963 году жюри пять раз объявляло, что никто не достоин звания победителя.

Collapse )