Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Вместе

(no subject)




Как женщине звонили телефонные мошенники
Сейчас, говорят, много всяких жуликов развелось. Типа звонят они кому попало и говорят: «Мама, это я, твой сын! Я попал в беду, в аварию, мне срочно нужны деньги!»
Я про это ничего не слышала, газет я не читаю. Не получаю я газет, потому что все почтальоны меня боятся. Не знаю, где они таких пугливых почтальонов понабрали.
Но вот сижу я как-то в воскресенье, оладьи замешиваю, сериал смотрю – и мне звонок с неизвестного номера. Я говорю:
- Алло?
Collapse )
Вместе

АПОФЕОЗ ВОЙНЫ


Виктор Астафьев считал преступным показывать войну героической и привлекательной:
"Те, кто врёт о войне прошлой, приближают войну будущую. Ничего грязнее, жёстче, кровавее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна."
Вместе

Врут что ли???

Похоже рано мы радовались оттепели, в связи с либерализацией закона о сборе валежника. На этот раз россиянам ужесточили правила сбора грибов, ягод и березового сока. В РФ начали действовать два приказа Минприроды — о правилах сбора березового сока, ягод и грибов. Теперь для сбора березового сока, в том числе с целью личного употребления, необходимо арендовать участок леса. Собирать сок можно на участках зрелого леса, а начинать заготовку только в случае, если до плановой вырубки леса осталось не более пяти лет.
Арендовать участок леса требуется и при сборе грибов на продажу. В личных целях можно собирать грибы, ягоды и орехи без договора, но не причиняя вред природе. Вводится также требование к размерам грибов. Допустимо собирать лисички, сыроежки, маслята и опята со шляпками более 1,5 см в диаметре. У груздей, рыжиков, волнушек, белых грибов, подберезовиков и подосиновиков диаметр шляпки должен превышать 2,5 см.
Строго запрещается сбор грибов с токсическим и наркотическим действием — это грозит уголовной ответственностью.
Вместе

Давид Израилевич был портным.



Не простым портным, а брючным. Брюки он называл исключительно бруками.
-Видишь ли, деточка, бруки, это совершенно не то, что вы думаете. Вы же, чтоб мне были здоровы, думаете, что то, что вы натягиваете на свой тухес не имеет никакого значения, главное, чтобы этот самый тухес не был виден, можно подумать кому-то до него есть дело.
На самом деле бруки скажет о вас и о вашем тухесе, который вы так стараетесь скрыть, намного больше, чем вы думаете.
Бруки это искусство. Вы, конечно, можете спорить со старым Давидом, кричать, что я говорю за сущую ерунду, но я буду смеяться вам в лицо, чтобы вы себе там не думали!
-Давид Израилевич, а пиджак? Пиджак разве не имеет знаечение?
-Имеет, деточка. Пинжак имеет огромное значение. Но бруки имеют этого значения гораздо больше! Вы же знаете нашего секретаря парткома Афонькина? Когда он пришел ко мне в штанах фабрики "Большевичка", а это были именно штаны, а не бруки, потому что то, что на нем было надето, имело право называться только штанами, я думал, что это не секретарь парткома, а какой-то запивший бендюжник!
Я дико извиняюсь, но если бы на мне были такие штаны, я бы умер и никогда бы больше не ожил. А этот гоцн-поцн был жив и даже немножечко доволен. Так вот, деточка, я сшил ему бруки. Это были не бруки, а песня о буревестнике!
Вы бы видели это гульфик! Такой гульфик не носит даже английский лорд, а уж английские лорды знают за глуьфиков всё и ещё немножко! Вы бы видели эти шлёвки! А манжета? Это же было не манжета, а картина Рубенса! Я вас умоляю!
Давид Израилевич деловито вставал, протирал очки клетчатым мужским носовым платком и садился за швейную машинку. Он нажимал на педали, нить, соединяющая челнок и иглу плавно скользила, превращаясь в идеально ровную строчку.
Давид Израилевич всю жизнь был брючным мастером.
Лишь однажды он изменил своей профессии, во время войны.
Было ему тогда лет двадцать пять, и его расстреляли. Вернее не только его, а вообще всех евреев городка, где он жил. Но очнувшись поздним вечером, он обнаружил себя заваленным трупами, с кровоточащим плечом, но живым. Больше живых в куче трупов не было. Ни его жена Лея, ни пятилетний сын Мотя, ни родители, ни сестра Хана, ни еще пару сотен евреев.
Давид Израилевич дождался темноты, выбрался из кучи и ушел в лес.
Подобрали его партизаны.
Боец из Давида Израилевича был не очень хороший, как он сам говорил, из-за физической крепости, которой ему явно не доставало. Поэтому он временно переквалифицировался с брючного мастера на универсального портного, ремонтировал одежду партизанам, помогал на кухне.
Убил человека он однажды.
-Я убил Купцова, деточка. Знаете, кто это был? Так я вам скажу, кто это был. Это был главный полицай и командовал моим расстрелом.
Я знал его до войны, он работал товароведом. Однажды его чуть не посадили за какую-то растрату. Наверное он был не очень хорошим товароведом.
Как оказалось полицаем он тоже был не очень хорошим, потому что даже расстрелять нормально меня не смог.
Когда в сорок третьем пришли наши, Купцов прятался в лесу за дамбой. Но мы таки его нашли.
Я тогда никогда не убивал людей, деточка, а тут не знаю, что на меня нашло, сам вызвался. Меня поняли и не стали мешать. Но знаете, что я сделал? Спросите старого Давида, что он сделал, деточка?
-Что вы сделали, Давид Израилевич?
-Я его ОТПУСТИЛ.
-Как это отпустили?
-Я сказал ему бежать, и он побежал. А я выстрелил ему в спину и попал.
-Но зачем? Зачем вы сказали ему бежать?
-Я хотел быть лучше, чем он.
-Но вы и так лучше, чем он!
-Любой человек, деточка, который стреляет в другого человека, становится убийцей.
Не важно причины, главное, что он убил. Так вот я напоследок подарил ему НАДЕЖДУ. И он умер с надеждой на спасение.
Это намного приятнее, чем умирать, понимая, что обречен.
Я знаю, как это, я так умирал.
Но выжил.
А вот мой сын Мотя нет. И жена моя тоже нет. И остальные нет.
Нам не дали возможность надеяться.
А Купцову я эту возможность подарил, потому что не хотел быть таким, как он. Купцов таки был не очень хорошим товароведом и полицаем, я был не очень хорошим партизаном, но кто мешает быть мне хорошим бручным мастером?
Никто мне не мешает. НАДЕЖДА это очень важно, деточка, очень, можешь мне поверить, чтоб ты мне был здоров.
Всё, примерка закончена. Приходи послезавтра, бруки будут готовы. И это будут не бруки, а песня о буревестнике, чтоб ты там себе не думал...
©️ Александр Гутин
Иллюстрация: Альберт Анкер, "Сельский портной". 1894 г.
Вместе

Главное, чтобы никто не догадался, что мы с тобой всего лишь два несчастных гомосека.

Сегодняшняя новость от Христо Грозева: «Петров» и «Боширов» живы-здоровы, получили повышение и стали представителями Кремля в регионах.
Не могу не процитировать, в связи с этим, диалог из моей пьесы "Увидеть Солсбери" (2018).
Герои едут в московской электричке...
"БОШИРОВ. Надо им все объяснить.
ПЕТРОВ. Кому?
БОШИРОВ. Англичанам.
ПЕТРОВ. Где ты видишь англичан?
БОШИРОВ. Ну, и этим тоже.
ПЕТРОВ. Этим как раз лучше, если мы убийцы.
БОШИРОВ. Да?
ПЕТРОВ. Погляди на них. Скопище козлов. (Громко.) Да, это мы! Убийцы! (Улыбается и машет кому-то рукой. ) О, видал? Уважают.
Боширов тоже раскланивается с пассажирами.
ПЕТРОВ. Дурдом! Главное, чтобы никто не догадался, что мы с тобой всего лишь два несчастных гомосека.
БОШИРОВ. Ненавижу их всех… А почему пиздец?
ПЕТРОВ. Что?
БОШИРОВ. Ну вот ты сказал: пиздец нам.
ПЕТРОВ. Может, и не пиздец. Кстати! Может, наоборот, депутатами сделают.
БОШИРОВ. Ой, вот это как раз пиздец.
ПЕТРОВ. Да ладно тебе, Русланчик, там половина наших.
БОШИРОВ. Да?
ПЕТРОВ. Две трети.
БОШИРОВ. А остальные?
ПЕТРОВ. Остальные — женщины.
БОШИРОВ. А тогда куда мы бежим?"
Автор скромно раскланивается и приветливо машет в сторону Старой площади.
Вместе

"Молодость победит". Соцсети о последнем слове Ольги Мисик

Подходит к концу суд по делу трёх активистов "Бессрочного протеста".
Дмитрий Гудков:
Ребятам из Бессрочки – Оле Мисик, Ивану Воробьевскому и Игорю Башаримову – потребовали ограничить свободу почти на два года. Это – за краску на будке Генпрокуратуры. Смытую в то же утро, но оставившую неизгладимые следы на голубых мундирах. Ребята протестовали против дела «Нового величия».
А теперь давайте поговорим о геополитике, да? О чем-нибудь таком важном-важном. Важнее человеческих судеб, которые день за днем ломают садисты в погонах, мантиях и прочих палаческих колпаках.
Я понимаю, как мелко на этом фоне выглядит мой протокол по «участию»: и не посадят (пока), и особо много денег не возьмут (пока). Но принцип общий. И до меня дойдут, и до вас.
Василий Дикарёв:
Дело Ольги Мисик удивительным образом похоже на историю Софи Шолль, которая была казнена в Третьем Рейхе за антинацистские листовки. Олю же хотят посадить на три года за краску и граффити.
Михаил Беньяш:
11 мая, Ольге Мисик - девочке когда-то читавшей Конституцию имперским штурмовикам и взывавшей к совести упыря Киселева, огласят приговор.
Прокурорка требует два года ограничения свободы.
А Ольга написала очень пронзительное последнее слово
Последнее слово Ольги и правда очень яркое, почитайте его полностью (например, здесь):
Меня очень часто спрашивали, не страшно ли мне. Чаще за границей, чем в России, потому что они не в курсе специфики нашей жизни, не знают про черные воронки, задержания и тюрьму без причины и повода. Не знают, что чувство безысходности мы впитываем с молоком матери. И это самое чувство безысходности атрофирует все проявления страха, заражая нас выученной беспомощностью. Какой смысл бояться, если твое будущее от тебя не зависит?
Мне никогда не было страшно. Я чувствовала отчаяние, беспомощность, безысходность, потерянность, тревогу, разочарование, выгорание, но ни политика, ни активизм никогда не заражали меня чувством страха. Мне не было страшно, когда ночью ко мне ворвались вооруженные бандиты, которые угрожали мне тюрьмой. Они хотели меня напугать, но мне не было страшно. Я шутила и смеялась, потому что знала, что стоит мне перестать улыбаться — и я проиграю.[...]
Но после обыска, последние девять месяцев, я чувствую страх постоянно. С той ночи в ИВС я ни разу не спала нормально. Каждую ночь я просыпаюсь от любого шороха, мне постоянно мерещатся шаги в коридоре, и меня охватывает паникой от хруста гравия под колесами машин за окном.
И мне кажется, что весь страх, накопившийся во мне за последние девять месяцев, сконцентрирован здесь и сейчас в моем последнем слове, потому что публичные выступления для меня намного страшнее приговора. У меня пульс сейчас сто пятьдесят один удар в минуту, и такое чувство, что сердце вот-вот разорвется на кусочки, а мурашки — даже на коже головы.
Кто-то говорит, что невозможно бояться, когда знаешь, что ты прав. Но Россия учит нас бояться постоянно. Страна, которая каждый день пытается нас убить. А если ты вне системы — то ты уже все равно что мертв.[...]
Фигурантки «Нового величия» сказали мне в это воскресенье, что это было не зря. Что это дало им надежду. Что им не все равно. И если это хотя бы вполовину правда — значит, все действительно не просто так. Если хотя бы кому-то, кто сейчас за решеткой, легче от акции в его поддержку — значит, все не зря. Значит, я не имею права жалеть, что за решеткой могу оказаться я.[...]
Изнутри фашистского режима он никогда не выглядит фашистским. Кажется, что это мелкая цензура, какие-то точечные репрессии, которые никогда вас не коснутся. Но сегодня подсудимая здесь не я. Сегодня вы решаете не мою, а свою судьбу, и у вас еще есть шанс выбрать правильную дорогу. Потому что вы не можете обманывать себя и дальше. Вы знаете, что здесь происходит. Вы знаете, как это называется. И вы знаете, что есть добро и зло, свобода и фашизм, любовь и ненависть, и отрицать наличие сторон было бы величайшим обманом. И те, кто сейчас выбрал сторону зла, заранее забронировали себе места на скамье подсудимых. Всех, кто причастен к этому беспределу, ожидает Гаага.
Я не обещаю, что мы победим завтра, послезавтра, через год или десять лет. Но однажды мы победим, потому что любовь и молодость всегда побеждают. Я не обещаю, что доживу до этого момента, но я очень надеюсь, что до него доживете вы.[...]
Я хочу закончить свое последнее слово цитатами двух замечательных людей: Альбуса Дамблдора и Софи Шолль. Сегодня я слишком много говорила про страх, поэтому обе они — про свет. Я начала со страха, а заканчиваю надеждой.
Альбус Дамблдор сказал во время войны: «Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету».
Последними словами Софи Шолль перед казнью были: «Солнце еще светит».
Солнце действительно еще светит. Через окно ИВС его не было видно, но я всегда знала, что оно там. И если сейчас, в такие темные времена, мы сумеем обратиться к этому свету, — что ж, может быть, это немного, но все-таки приблизит нашу победу.
Вместе

В нынешней России все главные тексты рождаются в тюрьме или о тюрьме



Какое проникновенное письмо написал об исключенной из ОНК Москвы правозащитнице Марине Литвинович обвиняемый в госизмене бывший журналист «Коммерсанта» и «Ведомостей», экс-советник гендиректора Роскосмоса Иван Сафронов, который уже десять месяцев находится в СИЗО «Лефортово». Текст публикует "Новая газета". К сожалению, в нынешней России все главные тексты рождаются в тюрьме или о тюрьме.
«Про Марину»
Каждый из нас хоть раз слышал выражение: «Этот человек оставил след в истории». Чаще всего в таких случаях речь идет о человеке, изменившем своим поступком мир, страну — в общем, совершившем что-то глобальное, что-то такое, что изменило устоявшийся миропорядок со знаком плюс. Та, о ком я хочу сказать, не «мировая звезда», не политик, не «историческая личность» в классическом понимании этого слова. Она — человек. И это в данной ситуации звучит как признание. Я говорю о Марине Литвинович.
Мы часто не задумываемся о том, какие последствия несут неожиданные встречи. В обычной жизни Марина и я существовали в параллельных вселенных: она знала, что существует такой Ваня, он журналист, работает в «Коммерсанте», пишет статьи, а я знал, что существует Марина, которая занимается правозащитной деятельностью, ходит по будням и выходным по тюрьмам, а в свободную минуту думает, в какой изолятор ей поскорее нужно попасть, потому что там ее ждут и на нее рассчитывают те, кому нужна помощь. И у всех все было хорошо, и это продолжалось до тех пор, пока нас не свело «Лефортово». Ну как свело: меня туда заточили по абсурдному делу, а она одной из первых ко мне пришла, чтобы поддержать. Так наши вселенные и сошлись. Скоро будет год, как я нахожусь под следствием, но каждую нашу короткую, не более десяти минут встречу я помню очень хорошо.
Любому, даже самому сильному и независимому человеку, попавшему в тюрьму, жизненно необходимо знать, что он не забыт и не брошен. Я не могу жаловаться на уровень поддержки, которую мне оказали, оказывают и продолжают оказывать коллеги, друзья, однокурсники, семья, да и сотни неравнодушных людей по всей стране. Спасибо за это, не забуду: такое сложно забыть. Равно как и невозможно забыть слова Марины: «Как ты? Что нужно? Чем помочь?» Такие простые и нужные слова всегда были актуальны. «Ты только держись, дома все в порядке, я с ними сегодня разговаривала», — эти слова для человека, лишенного возможности слышать родные голоса, звучат настоящим чудом. Обезболивающим. Успокаивающим. Приносящим силы.
В эпоху тотального безразличия и наплевательства Марина оставалась тем лучом, который пробивался в прямом смысле сквозь тьму. В «Лефортово» я соседствовал с гражданином Украины, которого осудили за шпионаж: хороший мужик, грех жаловаться, сидели дружно и, если так вообще уместно сказать про изолятор, даже весело. Он знал про ОНК и особенно выделял «двух девчонок», как он образно выразился: Марину Литвинович и Еву Меркачёву, однажды посетивших его в СИЗО. Ситуация его была, мягко говоря, не самой простой: человек в возрасте, один в чужой стране, родных в России нет, передач с продуктами нет, посылок нет.
Из огромного количества нет есть только одна возможность, которая ему была практически гарантирована, — это задержаться в лагерях на много лет. Шпион он или нет — не важно; по крайней мере, речь вовсе не об этом. Узнав про его положение, Марина, с его слов, смогла положить ему на лицевой счет денег, чтобы он мог купить что-то в тюремном ларьке; старалась обеспечить хоть какими-то продуктами, чтобы он мог разнообразить рацион. Благодаря «девочкам из ОНК» у него, человека с хроническим бронхитом, появилось лекарство — ингалятор, позволивший избавиться от удушающих приступов кашля. «Молодые девчонки, которые позаботились обо мне, хотя я никто для них и звать меня никак», — недоумевал мой сосед. Ему это было странно и непонятно: он, гражданин Украины, де-юре шпион, то есть натуральный «враг государства российского». И ему помогли. Он сначала не понимал причин этого, а потом, как мне показалось, все-таки вывел формулу произошедшего: «Просто они хорошие люди».
Действия Марины в ОНК, с моей точки зрения, можно вписать в качестве учебного пособия под называнием «Тем, кому не все равно». Потому что ей не все равно: и было, и будет. Прийти добровольно в тюрьму, чтобы поддержать как только можешь, как только возможно, незнакомого арестанта — это уже многое говорит о самом человеке. Я благодарен, что она почти каждый раз, оказываясь в «Лефортово», находила возможность увидеться со мной: увидеть ее лицо и услышать ее голос было уже здорово. В последний раз мы виделись с ней в марте, она зашла попрощаться, потому что знала, что ее выдавят из ОНК. И вот ОНК лишился Марины, а сидельцы — живого человека, с которым можно поговорить о проблемах, отрицать наличие которых невозможно. В любом случае я хочу поблагодарить Марину за то, что она делала, — чисто, честно и от всей души. Надеюсь, что когда-нибудь мы сможем пообщаться без стекла и не десять минут, а побольше, а также — вне стен изолятора.
Марина, спасибо тебе за все. До встречи, и удачи в твоих начинаниях.
Ваня Сафронов, узник «Лефортово»,
Вместе

НИФИГА СЕ...😱😱😱


Семья главврача онкоцентра Ивана Стилиди вновь привлекла внимание Генпрокуратуры и МВД
Арестами силовиков сегодня уже никого не удивишь. Если даже действующие сотрудники органов позволяют себе хранить в своих квартирах и на своих счетах миллиардные заначки, то что уж говорить об их коллегах в отставке и их семьях. К примеру, о бывшем прокуроре Сократе Стилиди. Уроженец мандаринового Сухуми Сократ Стилиди в родной Абхазии больше известен под именем Ставро. Карьеру силовика он начинал следователем прокуратуры в Ткварчели (теперь это – город-призрак), а закончил заместителем прокурора Абхазии. Правда, когда в начале 90-х началась война с Грузией, защите родного дома Ставро предпочел переезд в Москву, где благодаря своим связям стал заместителем председателя управляющего позднее обанкротившегося Межрегионбанка. Видимо, деньги считать прокурорский работник умел уже тогда.
В книге Александра Максимова «Бандиты в белых воротничках» приводятся выдержки из бесед следователя с Натальей Лозинской, помощником трижды судимого международного мошенника Григория Лернера, похищавшего деньги у российских банков: «Шалашову и Стилиди (руководители Межрегионбанка) был выплачен миллион долларов на их личные счета, за их услуги в России».
Межрегионбанк впоследствии разорился, но на благосостоянии Стилиди это банкротство фатально не отразилось: еще раньше бывший силовик вместе с сыном Иваном и кузеном Василием стал владельцем завода по производству детского питания в деревне Аладьино Дмитровского района Подмосковья. Как пишет The Moscow Post, «Стилиди сам рассказывал, что заводик достался ему после работы в банке в качестве имущества, оставленного под залог незадачливыми кредиторами». То же издание рассказывает, что произошло с этим бизнесом дальше:
«В 2014 году Сократ Стилиди принимает решение продать компанию. Из-за кризиса предприятие стало приносить меньше прибыли, и в 2013 году впервые с момента создания оставив владельцев вместо многомиллионной прибыли с убытками в размере 4,6 млн рублей. Да и стоимость компании, по данным портала СБИС, упала с 117 млн рублей в 2009 году до 29,8 млн в 2014-м. Хотя, говорят, что искать покупателя на предприятие Сократ Стилиди начал еще с 2008 года, но лишь в 2014 году нанятому им посреднику, удалось найти компанию, согласившуюся купить завод. По странному стечению обстоятельств посредник, организовавший продажу «Теледиск-холдинга» по завышенной цене, умер через четыре месяца после заключения сделки. Позже новые владельцы скажут, что приобрели компанию по завышенной в два раза цене. Правда, по некоторым экспертным оценкам можно предположить, что тут они вновь обманываются. 183 с лишним миллиона рублей – изначально оговоренная продавцом и покупателем сумма – это где-то в шесть раз больше оценочной стоимости холдинга. Хотя в судах звучала и иная, гораздо большая, оценка».
История с судами вообще любопытна тем, что буквально перед продажей компании Сократ Стилиди выкупил солидную долю своего кузена (30% акций) всего за три тысячи рублей. Потом Василий Стилиди, правда, пытался доказать, что эта сделка ничтожна, что брат обещал ему выплатить «в конверте» 39 млн, но обманул, однако суд предсказуемо встал на сторону бывшего прокурора.
«Тем не менее, – отмечает The Moscow Post, – решение арбитража по спору братьев интересно тем, что здесь среди прочего названа и официальная сумма, за которую Сократ Стилиди будто бы продал 100% "Теледиск-Холдинг", указав в договоре купли-продажи всего 133 350 000 руб. 00 коп. При том, что на текущий момент, как утверждают покупатели и их адвокаты он уже получил за "Теледиск-холдинг" почти 174 из 183 оговоренных миллионов рублей, похоже, скрыв довольно значительную часть полученных денег от налогообложения…
Человек, который собственному брату заплатил три тысячи рублей за долю в заводе, за которую сам получил уже около 60 млн рублей, с которых почти не заплатил налогов, наверное, должен быть очень... экономным». Наверное. Во всяком случае, когда в 2002 году во время визита в Сухуми Ставро Стилиди похитили неизвестные, «Военно-промышленный курьер» писал, что за его освобождение «пришлось выложить бандитам сотни тысяч "зеленых". Откуда они взялись в нищей стране? Из личных сбережений? Вряд ли. Можно только догадываться, куда деваются деньги абхазских налогоплательщиков и кредиты, выделенные московскими банкирами бывшим руководителям исполнительной власти республики».
Естественно, сын бывшего прокурора не мог не перенять отцовского отношения к деньгами и людям.
Учитель Ивана Стилиди академик Михаил Давыдов говорил в интервью, что «как специалист Иван неплохой, мой ученик, хорошо обученный хирург, но по другим качествам хромает на обе ноги. Он немножко сибарит, есть в нем нарциссизм... По человеческим качествам, как оказалось, провал полный».
Оказалось, Стилиди-младший не постеснялся в обход всех регламентов занять мест о своего учителя во главе НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина Минздрава России, хотя до этого был даже не замдиректора, а рядовым заведующим отделения, перепрыгнув своим назначением через головы более достойных кандидатов.
«Однажды он, – дополняет портрет карьериста The Moscow Post, – не поленился и, бросив всех больных, сам приезжал за очередным траншем. Это, как раз, был последний транш в рамках длящихся несколько лет расчетов между сторонами, когда 60 млн рублей по просьбе Сократа Стилиди, вновь экономившего на налогах, были переданы покупателю векселями "Сбербанка". После этого до окончательного расчета по оговоренной сумме в 183 млн рублей покупатель и остался должен Стилиди еще 9,6 миллионов, вместо которых ему в соответствии с подписанным соглашением было предложено вернуть проценты в уставном капитале ООО "Теледиск-холдинг". Стилиди отказался, нарушив соглашение. И хотя дальше эта история должна была бы перейти в ведение арбитражного суда, она после долгих мытарств по кабинетам следователей вдруг становится уголовным делом».
Издание отмечает, что теперь бизнесом семьи Стилиди займутся уже не рядовые следователи, а министр МВД Колокольцев, генпрокурор Чайка и бизнес-омбудсмен Титов, которым ушли соответствующие депутатские запросы. Остается только надеяться, что на запросы будет дан полноценный ответ, ведь прокуроры, как известно, тоже бывшими не бывают. Даже те, цена которым – всего три тысячи рублей.
Вместе

Обо всей пенитенциа́рной системой России.

Суть событий / Сергей Пархоменко // 26.03.21

https://www.youtube.com/watch?v=q6SfFkODPY4



Значительная часть сегодняшнего выступления С. Пархоменко посвящена состоянию А. Навального в тюрьме...
Всё правильно, всё ужасно... И не только с Алексеем Навальным, но и со всей пенитенциа́рной системой России. Людей осудили на тюремное заключение или на исправительно-трудовые работы, но ни коем образом не на физические или маральные пытки... А вы посмотрите ютуб о российской тюрьме для содержания убийц - лучше бы было их расстрелять...
Я семь работал хирургом консультантом в тюрьме для особо опасных преступников в Южно-Африканской Републике - Kutama Sinthumule correctional centres, Limpopo province. Это нечто, о чём могли мечтать строители коммунизма в СССР. Помимо того, что в тюрьме ежедневно ведут приём врачи общего профиля, ежемесячно принимают и различные специалисты частной практики, есть и очень приличный стационар. Заключённым с хроническими заболеваниями я проводил операции в частном госпитале ближайшего городка, а при необходимости экстренные операции выполнял в главном провинциальном госпитале, где можно было поместить больного после операции в Отделение Интенсивной Терапии..
Россия может ещё доОолго тащиться в хвосте Африки...