Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Вместе

Шульц - профессор Олег Бобров. 2

Утром, когда я проснулся, я с удивлением обнаружил дядьку, сидящим на лавке за столом. Пропустить утреннюю зорьку для рыбака в такую погоду – непростительно. Что-то здесь не то.
- Ну, племяш, и здоров ты спать. Смотри, так всю жизнь проспишь. Запомни, все нужно с утреца делать, по-холодочку, на свежую голову. Ну, да ладно. Садись чай пить.
- Ты знаешь – продолжил дядька – человека очень просто обидеть, особенно если ты про него ничего не знаешь. Еще проще, насмехаться над немощным.… И, не поодиночке, честно, один на один, а толпой, «из-под тишка». Просто приклеить человеку ярлык, и неважно, правильно или нет. Это, как грязью измазать. Он, может и отмоется, но кто-то запомнит, что он в грязи был. Потом, вообще, про того, кто измазал забудут, а про грязь на человеке помнить будут… Понимаешь, о чем я?
- Как не понять. Ты вчера с соседом ходил куда-то. Наверное, про Шульца тебе и наябедничали. И про нас… Только все знают, фашист он, и зовут его по-немецки, и появился он здесь после того, как в тюрьме на севере 20 лет отсидел, как предатель и пособник. Что, небось, нажаловался он на нас? Вражина немецкая…
- Замолкни. Херню несешь, племяш… Я и не подозревал, какой ты оказывается темный. И кто ж тебе так мозги так запудрил? Фашист, немец, в тюрьме сидел… Жизнь, племяш, это такая штука… Как завертит, как разложит пасьянс… Как загонит тебя в ситуацию, когда от тебя ничего не зависит… Перемолет, пережует и выплюнет. Не веришь? Вот про меня, своего дядьку, ты что знаешь?
- Как что? Все знаю. Двадцать второго года рождения, воевал, орден Славы имеете, ранены два или три раза. Ну, а сейчас на мотозаводе работаете, слесарем-разметчиком. У начальства в почете, почему и дают отпуск на все лето.
- И это все? Негусто… Ну, слушай. Может чего и поймешь.
И дядя Юра начал свой рассказ:
- До войны мы жили очень хорошо. Большая квартира на Красной площади, папа, брат твоего деда – главный бухгалтер на большом оборонном заводе. Мама – не работала, занималась мною. И я был примерным мальчиком. Музыкальная школа, сначала – фортепиано, потом – фортепиано и вокал. В 35-м году в Киев из Харькова переехал Иван Сергеевич Паторжинский, и, как-то так получилось, что он познакомился с моим отцом. Как рассказывали очевидцы, они сошлись на почве рыбалки. Оба были заядлые рыболовы. Кстати, Паторжинский после войны долго отказывался от дачного участка. До тех пор, пока ему не дали участок на Козинке, где была отменная рыбалка.
Так вот, будущее мое до войны было определено. Оперный певец.
Дядька встал из-за стола и ушел в «дачу». Скоро он вернулся. С бутылкой самогона, луковицей и куском сала с хлебом.
Извини. Не могу про войну по-другому.
Он выпил почти полный стакан самогона, откусил половину луковицы. Сало осталось нетронутым. Дядька закурил свою неизменную «Беломорину» и продолжил:
- Забрали меня через 10 дней от начала войны. Сначала на ДВРЗ продержали на формировании, а потом бросили под Фастов. Но до него мы не дошли, а заняли оборону возле Глевахи. А попал я служить в артиллерию, ездовым к пушке в 45 миллиметров. Это такая «пукалка» из которой только по мишеням стрелять. Для танка, она как «комар для слона». Там вот, под Глевахой, почти все из нашей части и полегли. Осталось нас 8 человек-новобранцев во главе с одним кадровым старшиной Гудымой. Только благодаря ему и вышли мы к своим, аж через полтора месяца далеко за Прилуками. Все восемь и вышли. Ну, тут, понятно, набежали всякие с синими петлицами. Что, да как? А почему не погибли? А что ели? Тут один взял и ляпнул
- Лошадь нас спасла. Если б не она. Ни в жисть бы не дошли…
- ???
А дело было так, снаряд попал прямехонько в лошадь. Она, конечно, в куски… Тут
наш старшина и говорит
- А ну, быстро, разобрали мясо. Дай Бог, еще соли раздобудем – от голода точно не умрем.
Так и получилось. Мясо нас спасло. Но оно нас и погубило.
Расценили это, как сознательную порчу военного имущества и влепили всем, в том числе и тому, кто «заложил» - судимость с отбыванием наказания в «штрафной роте». Там я, племяш, провел целых девять месяцев.
Я тебе скажу, страшно на войне, но ты среди своих. А «штрафником» - еще страшнее. Ты для остальных – Чужой… Враг…. Трус…. Предатель… Даже умереть нужно так, чтобы свидетели были. Тогда ты – искупил, кровью. А если нет свидетелей – то ты навсегда для всех остался врагом. И семья твоя будет навечно, проклинаемая семья «врага народа».
Дядька опрокинул второй стакан и уставился на меня немигающим взглядом.
- Ну, как ты себя почувствовал – «племянник врага народа»?
Дальше он рассказывал, как после тяжелого ранения судимость с него сняли, как он дальше воевал и за что получил орден Славы, был дважды ранен, правда легко, как он дошел до Кенигсберга. Как вернулся в Киев и услышал от лоснящегося набриолиненного лейтенанта в военкомате, где становился на учет, как старшина запаса:
- Ты, пока погуляй, пофорси орденами и лычками… Пока… Пока мы не проверили, как это тебе удалось из окружения в 41-м году выйти.
О музыкальной карьере пришлось забыть. К тому же одно из ранений было в шею, и его шикарный баритон превратился в скрипучий рык. Хотя в 47-м году Паторжинский и отыскал его. Услышал его голос и… заплакал.
Вот и пополнил твой дядька ряды рабочего класса. Отыскал ту медсестричку, что выходила после первого ранения. Да, твоя тетка и есть та самая медсестра. Живем. Детишек только Бог не дал. Война здоровье забрала. Но, фигня вопрос, ты же у меня есть, племяш… Или, после того, что о дядьке услышал, откажешься от меня?
Я сидел ни жив, ни мертв… Мне хотелось реветь от этой обнаженной правды жизни. И тогда я понял… Я понял, что я очень люблю своего дядю Юру…
* * *
Лето дожевывало последнюю неделю августа. Скоро закончится «Наталка» с ее вольницей. Скоро в Киев. Декада выдалась неудачной. Уже несколько дней подряд шел противный, по-осеннему пронизывающий дождь. Мужики коротали время за выпивкой, а нам, пацанам была «зеленая тоска». Так и сидели мы по своим халабудам.
Однажды ночь пронзил крик
- На помощь… Пожар.
Выглянув в окно, мы не увидели ничего подозрительного в «Шанхае». Выбрались наружу. Горело неподалеку… На середине пути к кессону. Горело там, где жил Шульц.
Дальше мои воспоминания обрывочны. Помню только страшную фигуру обугленного человека застывшего в «позе боксера». Всего черного. Но, с почему-то, с белой пяткой. Потом меня прогнали домой.
Говорили разное. По официальной версии «пожар возник из-за неосторожного обращения с огнем. Гражданин Шульц П.К. в состоянии алкогольного опьянения опрокинул примус, из которого вылился керосин, что и привело к возгоранию кустарной постройки». Так оно или нет – не знаю. Знаю только то, что в протоколе забыли указать, что перед этим, гр. Шульц П.К. нанес себе две рубленые раны головы с разрушением головного моз
Вместе

ФОТО-ВОСПОМИНАНИЯ...

Ну вот - отзвенели телефонные поздравления... можно задуматься о прошедшей жизни...

Фото 1 - Москва, село Кожухово, 1946 год, я + мой папаня +
мой племянник Валерка (умер несколько лет назад)

Фото 2 - Москва 1955 год, я иду в 8-й класс
и Валерка идёт в 1-й класс - нас одели в форму


Фото 3 - Рига, 1960 год, Учебный Медико-санитарный батальон

Фото 4 - Калининград, старший сержант санинструктор

Фото 5 - Ленинград, 1962 год, ВМОЛА им С.М. Кирова,
Пироговский музей напротив крейсера "Аврора"
Встреча с кубинскими военными врачами


Фото 6 - Кейптаун, Рондебош, мне 60 лет - я ещё и пою😂


Фото 7 - ЮАР, Провинция Лимопо, Полокване, мне 80,
девочки ещё меня любят😂😂😂
Вместе

ИНТЕРЕСНЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ ИЗВЕСТНЫХ ЛЮДЕЙ: Нельсон Мандела

Став президентом, я попросил моих телохранителей прогуляться по городу. После прогулки мы пошли обедать в ресторан. Мы сидели в одном из центральных ресторанов, и каждого из нас спросили, чего мы хотим. После небольшого ожидания появился официант, который принес наше меню, и в этот момент я понял, что за столом, который был прямо перед нашим, был одинокий мужчина, ожидающий обслуживания. Когда его обслужили, я сказал одному из своих солдат: иди, попроси этого человека присоединиться к нам. Солдат подошел и передал мое приглашение. Мужчина встал, взял тарелку и сел рядом со мной. Во время еды его руки постоянно тряслись, и он не поднимал голову от еды. Когда мы закончили, он помахал мне, даже не глядя на меня, я пожал ему руку и ушел!
Солдат сказал мне:
- Мадиба, этот человек, должно быть, очень болен, у него не переставали дрожать руки, пока он ел.
- Совсем нет! Причина его тремора другая, - ответил я. Они странно посмотрели на меня и я сказал им:
- Этот человек был стражем тюрьмы, в которой я был заперт. Часто после пыток, которым меня подвергали, я кричал и просил воды, и он приходил, чтобы унизить меня, он смеялся надо мной и вместо того, чтобы дать мне воды, он мочился на мою голову.
Он не был болен, он был напуган и трясся, может быть, опасаясь, что теперь, когда я президент Южной Африки, я отправлю его в тюрьму и сделаю то же самое, что он сделал со мной, мучая и унижая его. Но это не я, такое поведение не является частью моего характера или моей этики. Умы, которые ищут мести, разрушают государства, а те, которые ищут примирения, создают нации.
Нельсон Мандела
Автобиография Манделы на английском.
Вместе

(no subject)


Originally posted by a_nikonov at Почему ни в коем случае нельзя легализовывать оружие в России
Русофоб! Запомни и распространяй эти аргументы!

1. Во многих странах после разрешения скрытого ношения оружия падал уровень насильственной уличной преступности. Поскольку в России живут люди того же вида, что и везде на планете, подобное может произойти и у нас. Этого нельзя допустить!

2. Десятки миллионов стволов, сотни миллионов патронов, тиры, кобуры, мишени и прочие аксессуары, оружейные налоги, тематические журналы и телепередачи - это все новый рынок, который увеличивает ВВП и помогает экономике. Нам это не нужно!

3. Сейчас преступник априори имеет преимущество перед невооруженным гражданином - у него нож, пистолет, кастет, внезапность, численное преимущество и уверенность в беззащитности жертвы. Так должно оставаться и впредь!

4. Человек, который может защитить свою жизнь, здоровье и имущество, имеет совершенно иной градус самосознания, нежели государственная овца, предназначенная для заклания и тревожно блеющая в опасной ситуации в расчете на вечно запоздалую государственную защиту. Нам нужны овцы!

5. Люди в Ставрополье - не вооружены. Если разрешить казакам иметь дома пистолеты и автоматы Калашниква, как, например, швейцарцам, они станут такими же вооруженными, как кавказцы в северокавказских республиках. И в случае чего смогут дать отпор северокавказским бандам, идущим на север резать и грабить. Такого быть не должно!





Вместе

Войны СССР в забугорьях...

Взял у Polakov Yuriy
КАРЕН!
Сын знаменитого композитора Таривердиев-младший. Сын знаменитых родителей вполне мог бы тусить и прожигать лакшари жизнь и дальше.. Однако, воздух богемной Москвы, Таривердиеву-младшему – не понравился, и оставив престижный ВУЗ, он ушел в армию – срочником… А потом, поступил в Рязанское училище ВДВ… А потом – поехал служить в Афганистан. Воевал – два с половиной года командиром отряда военных разведчиков. Совершил 63 боевых рейда в тыл душманов, несколько раз был ранен… Последний раз – тяжело…
Рассказывали, что когда Карена доставили в Москву после очередного ранения, отец – великий композитор Микаэл Таривердиев – помчался к нему – увидеть, обнять, поговорить...
Стоя в обшарпанном коридоре военного госпиталя, отец спросил сына, как он собирается жить дальше? А Карен ответил: Отец, я уже решил – я вернусь обратно… Там мои ребята...
Отец и сын долго молчали, курили… А потом каждый отправился жить свою жизнь… Отец – к роялю в композиторскую квартиру. Сын – к боевым товарищам, в Афганистан.
.… Орден Красного Знамени, два ордена Красной звезды… Ранения, госпитали, служба, офицерская неприкаянность 90-х… Все как у всех… Однако до последнего дня сын великого композитора считал себя – счастливым человеком, потому что жил – по чести, по зову сердца.
Боевые раны не позволили Карену Таривердиеву прожить до сегодняшнего дня. Но память о нем, о настоящем человеке – как и музыка его гениального отца, – будет жить Вечно!
Реальная история.


Comments
Slava Ryndine:
Почему у гениального композитора вырос такой тупоголовый сын, что он после всех перепетий афганской войны не смог даже задать себе вопрос: А на хуя мы здесь воюем???👹


Dmitry Karavanov:
Я плиню и гожусь захватнической войной. Давайте дальше. Про Чехословакию, Анголу, Никарагуа..


Slava Ryndine:
Dmitry Karavanov,
Про Чехословакию и Никарагуа не могу - не был, а в Анголе был...

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ
В нескольких сотен км от Луанды в составе группы кубинских содат и советских "советников" была наша переводчица. В течении дня УНИТАвцы просочились в городишко, а рано утром начали атаку против коалиции МПЛА+Куба+СССР... Наши "советники" бросились к вертолётам с "добытой" электронной техникой, а наша девчурка залегла в окопчик вместе с кубинцами, где один кубинец бросил ей ящик патронов и рожки для АК-47 со словами:
- Заряжай!

... Советские КГБешники умотали на вертолёте, кубинцы атаку отбили... Девочку благодарили...

ЭПИЗОД ВТОРОЙ
В багаже советского полковник таможня Шереметьева обнаружила снятый им в квартире Луанды... Не "сырые" алмазы - ПАРКЕТ, бля...

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ
У нашего доктора из Питера обнаружили шишечку в молочной железе. Я иссёк шишечку и отправил на биопсию. Ответ: Рак..
Наш начальник по Союзздравзагранпоставке и Посол СССР дали распоряжение отправить доктора домой.

Я возразил:
- Я сам сделаю коллеге удаление молочной железы... И женщина будет продолжать работать здесь. А если мы отправим её домой, она больше сюда не попадёт. Она живёт с мамой в одной комнате. Она мечтала заработать в Африке денег и купить квартиру. В СССР ей дадут только 3-ью рабочу группу инвалидности. Так почему за 150 рублей в СССР она может работать, а за 700 долларов в Анголе работать не сможет?

Два пидараса обставили дело так, что я не смог оперировать женщину в государственном госпитале или в медчасти посольства СССР.

Я уговорил кубинцев разрешить сделать операцию в их военном госпитале, а после операции положил её в монастырь Кармелиток под надзором вот этой женщины.. Сестра Доминик (20 лет назад хирург в Париже открыл-и-закрыл ей живот, после чего дал ей жить всего несколько месяцев... 20 лет назад!!!)
Вместе

21 июня 1941 года в восемь часов вечера ефрейтор Альфред Лисков вошел в реку Буг и поплыл на восток

21 июня 1941 года в восемь часов вечера ефрейтор Альфред Лисков вошел в воду реки Буг и поплыл на восток. Сзади оставался темный берег с командиром роты обер-лейтенантом Шульцем, со стоящими под деревьями мотоциклами, с уже подвинутыми к берегу реки понтонами, с замершими на обочине дороги танками. Впереди тоже был темный берег, его черная полоса приближалась с каждым гребком; Лисков был уверен, что там не спят.

Одинокий пловец медленно преодолевал реку и переходил из одной своей жизни в другую. Столяр на мебельной фабрике Вилли Тацика в маленьком городке Кольверк, убежденный коммунист, член Союза красных фронтовиков, сотни раз стоявший на митингах со сжатым кулаком правой руки, он готов был драться с фашистами на баррикадах, но вместо этого был одет в серую форму с нашивками, пронумерован, учтен и микроскопической деталькой включен в огромный механизм вермахта, которому через восемь часов, на рассвете 22 июня, предстояло сняться с места и двинуться вперед.

Но деталька не захотела; ефрейтор Лисков покинул расположение части, вошел в воду и поплыл в Советский Союз, чтобы предупредить его о том, что война начинается.

Когда в девять вечера ефрейтора вермахта Лискова ввели в кабинет начальника 90-го погранотряда майора Бычковского, он прямо с порога крикнул: Da ist ein Krieg! Майор кивнул мокрому немцу на стул и сумрачно слушал его быструю речь. Переводчика не было, поэтому майор приказал посадить немца в грузовик и везти во Владимир-Волынский, где ночью подняли из постели учителя немецкого языка, который точно перевел слова немца. Был час ночи 22 июня.

Майор Бычковский сделал все, что должен: доложил дежурному штаба войск погранокруга, командирам двух дивизий, стоявших во Владимире-Волынском, а в полчетвертого утра позвонил командующему 5-й армией генералу Потапову. Тот не поверил: «Мало ли что может наболтать немец!» Командующему Киевским военным округом генералу Кирпоносу тоже доложили, и он тоже не поверил. Бычковский снова начал допрос ефрейтора и снова услышал, что тот коммунист и переплыл Буг, чтобы предупредить советских товарищей о войне. Немец волновался. Da ist ein Krieg! Когда он повторил это в очередной раз, Бычковский услышал внезапный гул и рев артиллерийских снарядов.



Ефрейтор Лисков. Фото из архива

Лисков нервничал ночью 22 июня, когда его допрашивали и возили в город, нервничал, когда видел, что его не понимают и ему не верят, нервничал, когда долго ждали переводчика, потому что знал, что в эти часы происходит на оставленном им берегу. Ему казалось, что советские теряют время. Поэтому каждый раз той ночью, входя в новый для себя кабинет, он кричал с порога: Da ist ein Krieg!, желая этим сказать, что война уже тут, совсем близко, что сейчас она начнется, что надо всем вскакивать, бежать, что-то делать, предпринимать что-то важное и большое. Он не понимал, что изменить уже ничего нельзя.. Сзади оставался темный берег с командиром роты обер-лейтенантом Шульцем, со стоящими под деревьями мотоциклами, с уже подвинутыми к берегу реки понтонами, с замершими на обочине дороги танками. Впереди тоже был темный берег, его черная полоса приближалась с каждым гребком; Лисков был уверен, что там не спят.

Одинокий пловец медленно преодолевал реку и переходил из одной своей жизни в другую. Столяр на мебельной фабрике Вилли Тацика в маленьком городке Кольверк, убежденный коммунист, член Союза красных фронтовиков, сотни раз стоявший на митингах со сжатым кулаком правой руки, он готов был драться с фашистами на баррикадах, но вместо этого был одет в серую форму с нашивками, пронумерован, учтен и микроскопической деталькой включен в огромный механизм вермахта, которому через восемь часов, на рассвете 22 июня, предстояло сняться с места и двинуться вперед.

Но деталька не захотела; ефрейтор Лисков покинул расположение части, вошел в воду и поплыл в Советский Союз, чтобы предупредить его о том, что война начинается.

Когда в девять вечера ефрейтора вермахта Лискова ввели в кабинет начальника 90-го погранотряда майора Бычковского, он прямо с порога крикнул: Da ist ein Krieg! Майор кивнул мокрому немцу на стул и сумрачно слушал его быструю речь. Переводчика не было, поэтому майор приказал посадить немца в грузовик и везти во Владимир-Волынский, где ночью подняли из постели учителя немецкого языка, который точно перевел слова немца. Был час ночи 22 июня.

Майор Бычковский сделал все, что должен: доложил дежурному штаба войск погранокруга, командирам двух дивизий, стоявших во Владимире-Волынском, а в полчетвертого утра позвонил командующему 5-й армией генералу Потапову. Тот не поверил: «Мало ли что может наболтать немец!» Командующему Киевским военным округом генералу Кирпоносу тоже доложили, и он тоже не поверил. Бычковский снова начал допрос ефрейтора и снова услышал, что тот коммунист и переплыл Буг, чтобы предупредить советских товарищей о войне. Немец волновался. Da ist ein Krieg! Когда он повторил это в очередной раз, Бычковский услышал внезапный гул и рев артиллерийских снарядов.



Ефрейтор Лисков. Фото из архива

Лисков нервничал ночью 22 июня, когда его допрашивали и возили в город, нервничал, когда видел, что его не понимают и ему не верят, нервничал, когда долго ждали переводчика, потому что знал, что в эти часы происходит на оставленном им берегу. Ему казалось, что советские теряют время. Поэтому каждый раз той ночью, входя в новый для себя кабинет, он кричал с порога: Da ist ein Krieg!, желая этим сказать, что война уже тут, совсем близко, что сейчас она начнется, что надо всем вскакивать, бежать, что-то делать, предпринимать что-то важное и большое. Он не понимал, что изменить уже ничего нельзя.

Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 4

Все дальше и дальше продвигаемся на запад. Наши окружили Берлин и ведут уличные бои. Сейчас я дежурный. Сижу и ем американский чернослив и изюм — подарок освобожденных нами американских военнопленных. У них, как говорится, с питанием было хорошо. Получали отовсюду хорошие посылки.

(Из послевоенных воспоминаний Владимира Стеженского: «В конце апреля наша дивизия освободила небольшой лагерь американских военнопленных. Поразили нас тогда их вполне пристойный вид и обилие продовольственных запасов, которыми они щедро делились с нами. Мы не знали тогда, что Америка и Германия были членами Женевской конвенции 1929 года о гуманном отношении к военнопленным. В нашей открытой печати об этой конвенции вообще не упоминалось. Понятие „военнопленный“ у нас подменялось термином „пропавший без вести“. Помнится, весной сорок второго года в итоге неудачного нашего наступления под Харьковом мы потеряли более ста тысяч пленных, официально „пропавших без вести“… А какая была трагическая судьба у наших военнопленных, которых гитлеровские власти бросили под Берлин для устройства дорожных заграждений, противотанковых надолб и траншей! Обессиленные, измученные, похожие на живых мертвецов, многие тысячи их были освобождены нашими войсками. Общение с ними не разрешалось. Их тут же погружали в специальные автофургоны и в сопровождении охранников из „Смерша“ отправляли в армейские тылы. Мы не подозревали, что им предстояло».) 



Collapse )




Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 3

***

Сегодня я узнал одну страшную, тяжелую историю. Семья известного врача — мать, отец и трое детей. Осенью прошлого года они не успели уехать из Крымской до прихода немцев. И вот стали жертвой трагедии. Всю зиму родители прятали своих детей от немцев, через знакомых врачей достали справки, что в доме больны туберкулезом. Немцы из комендатуры прикрепили к дверям табличку: «Посещение запрещено. Туберкулез». Несколько раз заявлялись пьяные казаки, представители местных властей, искали старшую двадцатилетнюю дочь. Их не пугал туберкулез. Девушку прятали под полом, в шкафу, под кроватью. Измученная преследователями, она хотела искалечить себя, чтобы избавиться от опасности быть угнанной в Германию. Она ошпарила кипятком себе руки, чтобы стать неработоспособной. Как ждала эта семья нашего прихода! Но за день до освобождения станицы девушка погибла при нашей бомбежке. Бомба, которая несла освобождение, принесла ей смерть. После освобождения станицы, уже во время немецкой бомбежки, был убит отец этой девушки, доктор. Сына мобилизуют сейчас в армию. А несчастная мать после таких невыносимых страданий потеряла рассудок. Что будет с оставшимся младшим сыном, никому неизвестно.


Collapse )
Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 2

Сегодня второй день беспрерывной бомбежки. Шум моторов и свист бомб не умолкают ни на минуту. Сколько жертв! На моих глазах убивало и ранило наших бойцов. А все потому, что в небе ни одного нашего самолета, где же все они?! Сейчас сижу в лесу возле станции Гойтх. Штаб куда-то запропастился, и мы уже вторые сутки не получаем никакой еды. Сегодня утром нашел несколько каштанов да остаток старого початка кукурузы — этим моя дневная норма будет исчерпана. Сегодня ночью на станцию везли раненых. Боже, сколько их! Валяются на земле, как дрова!Collapse )


***

Какой же у нас бардак! Одно безобразие за другим! В административно-хозяйственной части не прекращается воровство, командирские пайки уходят неведомо куда, только не командирам. Процветает подхалимство и пятколизательство. В результате самые трусливые получают медали «За отвагу», а те, кто это заслужил, остаются забытыми. Помощника начальника нашего разведотдела три раза представляли к правительственной награде, но все представления потеряли и забыли. Сейчас он болен, лежит в госпитале, и о его заслугах никто и не вспомнит.

Во втором эшелоне живут, как на курорте, пьют водку, имеют свою баню, а у нас многие командиры второй месяц белья не меняют, у них нет возможности помыться, переодеться. Начальство это не беспокоит. Поэтому нас и бьют кругом, бьют, бьют, а все никак не научат. Плохо мы воюем.

Вот недавно читал я последний разведбюллетень на тему «Мнение противника о нашем умении (вернее, неумении) воевать». Вот некоторые прописные истины, которые почему-то до сих пор не усвоены некоторыми нашими военными начальниками: «У русских войска развертываются медленно, вводятся в бой по частям. Наступление начинается без тщательной разведки выявленных слабых участков. Не обеспечиваются фланги наступающих войск, что дает нам возможность быстро сорвать наступление…

Русские почти никогда не знают, куда наносить главный удар. Пренебрежение защитой флангов, которые находятся под угрозой, способствует успеху наших действий по окружению противника. Наступление русских почти всегда сопровождается артподготовкой в намеченном для наступления направлении. Артиллерийский огонь обычно выдает замыслы русских. Силы их вводятся в бой не одновременно. Взаимодействие с артиллерией и авиацией бывает, как правило, неудовлетворительно, а иногда и вообще отсутствует… После удачного наступления у русских отсутствует планомерное использование успеха с помощью быстрого подтягивания резервов и преследования противника этими резервами. Как только наступление задерживается, русские немедленно окапываются. Неудачные наступления часто повторяются на одном и том же участке, невзирая на большие жертвы… Русские три раза шли на высоту под губительным огнем наших пулеметов. Если бы вместо этого они бросили основную часть своих сил в лощину, я должен был бы отойти… Отрицательной стороной подготовки русского наступления является также и то, что еще задолго до его начала слышатся крики, шум, ругань. Тем самым русские предупреждают о готовящейся атаке и дают нам возможность подготовиться к ее отражению».

Вот так нас учит противник. Прямо пальцем показывает на все наши несуразности. А мы все никак не научимся. Сколько примеров можно было бы привести, когда мы терпели неудачу только потому, что не соблюдали элементарные основы тактики. К этому можно еще добавить безобразную связь во время боя и, самое главное, отсутствие маневренности войск за счет второстепенных участков фронта. Пока мы не усвоим всего этого, мы никогда не добьемся решающих успехов.

***

Все эти дни работы по горло. Наши наступали, взято много пленных и документов. Нынешние фрицы в основном восемнадцати-девятнадцатилетние ребята. Вид у них довольно жалкий, худые, с трясущимися от страха губами. Когда их крепко бьют, они кричат «мама!» и драпают со всех ног. А бить их нужно постоянно, а то они быстро наглеют.

***

Самое главное, что произошло за это время — это наше наступление под Сталинградом. Вот уже несколько дней наши войска наступают, беря огромные трофеи и уничтожая живую силу фрицев. Мы уже взяли около сорока тысяч пленных. Сорок тысяч! Это небывалая цифра в истории немецкой армии, да еще среди них три генерала со всеми своими штабами. Немецкая Сталинградская группировка окружена с севера и с юга.

Если и дальше будут так успешно идти дела, а хочется верить, что так и будет, то в этом году могут произойти крупные события, на которые мы давно перестали и надеяться.

На днях наши разведчики привели мне пленного лейтенанта. Сказали, что захватили его в немецком тылу. После разговора с ним выяснилось, что он сам случайно к нам забрел, ведь тут, в горном лесу, нет четкой передовой линии ни у нас, ни у немцев. Мы долго говорили с ним о наших перспективах. О Сталинграде он еще не знал и был уверен, что война вот-вот кончится в пользу Германии. Перед тем как его увели в наш тыл, он дал мне фотографию молодой женщины и сказал: «Это моя жена, ваши комиссары отберут эту фотографию, я написал там мой телефон и адрес. Вы все равно попадете к нам в плен. Сообщите тогда, я постараюсь вам помочь». Фотографию я взял, но думаю, что теперь, когда он узнал о разгроме немцев под Сталинградом, он уже не так верит в победу Германии.

***

У нас здесь вручали награды. Люди, которые ни разу не были на передовой и при появлении немецких самолетов на ходу выскакивали из автомашин, получили медали «За отвагу». А тех, кто действительно достоин награды, обходят стороной. Неужели никогда на свете не будет справедливости? За что же мы тогда воюем, за что льется кровь миллионов людей? Да, когда мы разгромим и уничтожим фрицев, надо будет приложить немало сил, чтобы с корнем уничтожить своих внутренних «фрицев», всех подхалимов, шкурников, трепачей и прочую дрянь. Это будет куда труднее, чем выиграть войну.

1943–1944: «Получаем только по 200 граммов хлеба, в других частях еще хуже»

Новый год. Третий год, который мне приходится встречать в армейских условиях и второй — в условиях войны. Но тогда у меня все же было кое-что, чем можно было хоть как-то отметить встречу. На этот раз не было ровным счетом ничего, даже куска черного хлеба. Зато наше начальство устроило грандиозную попойку с борделем. Напились все так, что бойцы комендантского взвода вытаскивали их всех из штабного убежища, как покойников. Наш помощник начальника разведотдела Гусятков приплелся, вернее, был дотащен труп трупом. Несколько раз его рвало, так что нам с Толей Гречаным из чувства самосохранения пришлось ходить по чужим шалашам, чтобы как-нибудь пересидеть эту «приятную ночку».

***

Дивизия наша получила пополнение из Азербайджана. Они называют друг друга «елдаш», товарищ по-ихнему. А вояки они только у себя в ауле, на печке. И все газетные и прочие попытки разбудить в них дух «доблестных сынов Кавказа» мало к чему приводят. И гибнет их много, и зря гибнут. Сами, можно сказать, по собственному желанию. Вот типичный случай: здоровенный елдаш лежит под деревом, замерзает. Метрах в двадцати от него теплая хата, в которой можно согреться. Подходишь к нему: «Эй, друг, чего лежишь?» Он в ответ: «Аржибержан». Ему кричишь: «Вставай, замерзнешь!» — «Аржибержан». Пробуешь его поднять и подтащить, не дается, цепляется за обледеневшую землю: «Аржибержан».

***

Положение наше, как мы пишем в сводках, без существенных изменений. Противник не двигается, мы тоже. Фрицы угощают нас время от времени «гостинцами». Сегодня второй раз нам достается. Убило адъютанта нашего начальника штаба. С продовольствием тоже скверно: третий день получаем только по 200 гр. хлеба. В других частях еще хуже. В соседней дивизии застрелили собаку, сварили ее и съели. Едят и дохлую конину, оставшуюся в наследство от румын. Связь с тылом ужасная, мы уже на равнине, а тыловые части, которые нас должны всем снабжать, все еще за горами у моря. Поэтому мы и не наступаем.

***

Тылы наши все еще далеко сзади, поэтому не хватает боеприпасов, продовольствия. Я сам вчера после недельной бесхлебной диеты получил 600 граммов хлеба и тут же весь его съел. Так соскучился по хлебу.

***