Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Вместе

21 июня 1941 года в восемь часов вечера ефрейтор Альфред Лисков вошел в реку Буг и поплыл на восток

21 июня 1941 года в восемь часов вечера ефрейтор Альфред Лисков вошел в воду реки Буг и поплыл на восток. Сзади оставался темный берег с командиром роты обер-лейтенантом Шульцем, со стоящими под деревьями мотоциклами, с уже подвинутыми к берегу реки понтонами, с замершими на обочине дороги танками. Впереди тоже был темный берег, его черная полоса приближалась с каждым гребком; Лисков был уверен, что там не спят.

Одинокий пловец медленно преодолевал реку и переходил из одной своей жизни в другую. Столяр на мебельной фабрике Вилли Тацика в маленьком городке Кольверк, убежденный коммунист, член Союза красных фронтовиков, сотни раз стоявший на митингах со сжатым кулаком правой руки, он готов был драться с фашистами на баррикадах, но вместо этого был одет в серую форму с нашивками, пронумерован, учтен и микроскопической деталькой включен в огромный механизм вермахта, которому через восемь часов, на рассвете 22 июня, предстояло сняться с места и двинуться вперед.

Но деталька не захотела; ефрейтор Лисков покинул расположение части, вошел в воду и поплыл в Советский Союз, чтобы предупредить его о том, что война начинается.

Когда в девять вечера ефрейтора вермахта Лискова ввели в кабинет начальника 90-го погранотряда майора Бычковского, он прямо с порога крикнул: Da ist ein Krieg! Майор кивнул мокрому немцу на стул и сумрачно слушал его быструю речь. Переводчика не было, поэтому майор приказал посадить немца в грузовик и везти во Владимир-Волынский, где ночью подняли из постели учителя немецкого языка, который точно перевел слова немца. Был час ночи 22 июня.

Майор Бычковский сделал все, что должен: доложил дежурному штаба войск погранокруга, командирам двух дивизий, стоявших во Владимире-Волынском, а в полчетвертого утра позвонил командующему 5-й армией генералу Потапову. Тот не поверил: «Мало ли что может наболтать немец!» Командующему Киевским военным округом генералу Кирпоносу тоже доложили, и он тоже не поверил. Бычковский снова начал допрос ефрейтора и снова услышал, что тот коммунист и переплыл Буг, чтобы предупредить советских товарищей о войне. Немец волновался. Da ist ein Krieg! Когда он повторил это в очередной раз, Бычковский услышал внезапный гул и рев артиллерийских снарядов.



Ефрейтор Лисков. Фото из архива

Лисков нервничал ночью 22 июня, когда его допрашивали и возили в город, нервничал, когда видел, что его не понимают и ему не верят, нервничал, когда долго ждали переводчика, потому что знал, что в эти часы происходит на оставленном им берегу. Ему казалось, что советские теряют время. Поэтому каждый раз той ночью, входя в новый для себя кабинет, он кричал с порога: Da ist ein Krieg!, желая этим сказать, что война уже тут, совсем близко, что сейчас она начнется, что надо всем вскакивать, бежать, что-то делать, предпринимать что-то важное и большое. Он не понимал, что изменить уже ничего нельзя.. Сзади оставался темный берег с командиром роты обер-лейтенантом Шульцем, со стоящими под деревьями мотоциклами, с уже подвинутыми к берегу реки понтонами, с замершими на обочине дороги танками. Впереди тоже был темный берег, его черная полоса приближалась с каждым гребком; Лисков был уверен, что там не спят.

Одинокий пловец медленно преодолевал реку и переходил из одной своей жизни в другую. Столяр на мебельной фабрике Вилли Тацика в маленьком городке Кольверк, убежденный коммунист, член Союза красных фронтовиков, сотни раз стоявший на митингах со сжатым кулаком правой руки, он готов был драться с фашистами на баррикадах, но вместо этого был одет в серую форму с нашивками, пронумерован, учтен и микроскопической деталькой включен в огромный механизм вермахта, которому через восемь часов, на рассвете 22 июня, предстояло сняться с места и двинуться вперед.

Но деталька не захотела; ефрейтор Лисков покинул расположение части, вошел в воду и поплыл в Советский Союз, чтобы предупредить его о том, что война начинается.

Когда в девять вечера ефрейтора вермахта Лискова ввели в кабинет начальника 90-го погранотряда майора Бычковского, он прямо с порога крикнул: Da ist ein Krieg! Майор кивнул мокрому немцу на стул и сумрачно слушал его быструю речь. Переводчика не было, поэтому майор приказал посадить немца в грузовик и везти во Владимир-Волынский, где ночью подняли из постели учителя немецкого языка, который точно перевел слова немца. Был час ночи 22 июня.

Майор Бычковский сделал все, что должен: доложил дежурному штаба войск погранокруга, командирам двух дивизий, стоявших во Владимире-Волынском, а в полчетвертого утра позвонил командующему 5-й армией генералу Потапову. Тот не поверил: «Мало ли что может наболтать немец!» Командующему Киевским военным округом генералу Кирпоносу тоже доложили, и он тоже не поверил. Бычковский снова начал допрос ефрейтора и снова услышал, что тот коммунист и переплыл Буг, чтобы предупредить советских товарищей о войне. Немец волновался. Da ist ein Krieg! Когда он повторил это в очередной раз, Бычковский услышал внезапный гул и рев артиллерийских снарядов.



Ефрейтор Лисков. Фото из архива

Лисков нервничал ночью 22 июня, когда его допрашивали и возили в город, нервничал, когда видел, что его не понимают и ему не верят, нервничал, когда долго ждали переводчика, потому что знал, что в эти часы происходит на оставленном им берегу. Ему казалось, что советские теряют время. Поэтому каждый раз той ночью, входя в новый для себя кабинет, он кричал с порога: Da ist ein Krieg!, желая этим сказать, что война уже тут, совсем близко, что сейчас она начнется, что надо всем вскакивать, бежать, что-то делать, предпринимать что-то важное и большое. Он не понимал, что изменить уже ничего нельзя.

Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 4

Все дальше и дальше продвигаемся на запад. Наши окружили Берлин и ведут уличные бои. Сейчас я дежурный. Сижу и ем американский чернослив и изюм — подарок освобожденных нами американских военнопленных. У них, как говорится, с питанием было хорошо. Получали отовсюду хорошие посылки.

(Из послевоенных воспоминаний Владимира Стеженского: «В конце апреля наша дивизия освободила небольшой лагерь американских военнопленных. Поразили нас тогда их вполне пристойный вид и обилие продовольственных запасов, которыми они щедро делились с нами. Мы не знали тогда, что Америка и Германия были членами Женевской конвенции 1929 года о гуманном отношении к военнопленным. В нашей открытой печати об этой конвенции вообще не упоминалось. Понятие „военнопленный“ у нас подменялось термином „пропавший без вести“. Помнится, весной сорок второго года в итоге неудачного нашего наступления под Харьковом мы потеряли более ста тысяч пленных, официально „пропавших без вести“… А какая была трагическая судьба у наших военнопленных, которых гитлеровские власти бросили под Берлин для устройства дорожных заграждений, противотанковых надолб и траншей! Обессиленные, измученные, похожие на живых мертвецов, многие тысячи их были освобождены нашими войсками. Общение с ними не разрешалось. Их тут же погружали в специальные автофургоны и в сопровождении охранников из „Смерша“ отправляли в армейские тылы. Мы не подозревали, что им предстояло».) 



Collapse )




Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 3

***

Сегодня я узнал одну страшную, тяжелую историю. Семья известного врача — мать, отец и трое детей. Осенью прошлого года они не успели уехать из Крымской до прихода немцев. И вот стали жертвой трагедии. Всю зиму родители прятали своих детей от немцев, через знакомых врачей достали справки, что в доме больны туберкулезом. Немцы из комендатуры прикрепили к дверям табличку: «Посещение запрещено. Туберкулез». Несколько раз заявлялись пьяные казаки, представители местных властей, искали старшую двадцатилетнюю дочь. Их не пугал туберкулез. Девушку прятали под полом, в шкафу, под кроватью. Измученная преследователями, она хотела искалечить себя, чтобы избавиться от опасности быть угнанной в Германию. Она ошпарила кипятком себе руки, чтобы стать неработоспособной. Как ждала эта семья нашего прихода! Но за день до освобождения станицы девушка погибла при нашей бомбежке. Бомба, которая несла освобождение, принесла ей смерть. После освобождения станицы, уже во время немецкой бомбежки, был убит отец этой девушки, доктор. Сына мобилизуют сейчас в армию. А несчастная мать после таких невыносимых страданий потеряла рассудок. Что будет с оставшимся младшим сыном, никому неизвестно.


Collapse )
Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 2

Сегодня второй день беспрерывной бомбежки. Шум моторов и свист бомб не умолкают ни на минуту. Сколько жертв! На моих глазах убивало и ранило наших бойцов. А все потому, что в небе ни одного нашего самолета, где же все они?! Сейчас сижу в лесу возле станции Гойтх. Штаб куда-то запропастился, и мы уже вторые сутки не получаем никакой еды. Сегодня утром нашел несколько каштанов да остаток старого початка кукурузы — этим моя дневная норма будет исчерпана. Сегодня ночью на станцию везли раненых. Боже, сколько их! Валяются на земле, как дрова!Collapse )


***

Какой же у нас бардак! Одно безобразие за другим! В административно-хозяйственной части не прекращается воровство, командирские пайки уходят неведомо куда, только не командирам. Процветает подхалимство и пятколизательство. В результате самые трусливые получают медали «За отвагу», а те, кто это заслужил, остаются забытыми. Помощника начальника нашего разведотдела три раза представляли к правительственной награде, но все представления потеряли и забыли. Сейчас он болен, лежит в госпитале, и о его заслугах никто и не вспомнит.

Во втором эшелоне живут, как на курорте, пьют водку, имеют свою баню, а у нас многие командиры второй месяц белья не меняют, у них нет возможности помыться, переодеться. Начальство это не беспокоит. Поэтому нас и бьют кругом, бьют, бьют, а все никак не научат. Плохо мы воюем.

Вот недавно читал я последний разведбюллетень на тему «Мнение противника о нашем умении (вернее, неумении) воевать». Вот некоторые прописные истины, которые почему-то до сих пор не усвоены некоторыми нашими военными начальниками: «У русских войска развертываются медленно, вводятся в бой по частям. Наступление начинается без тщательной разведки выявленных слабых участков. Не обеспечиваются фланги наступающих войск, что дает нам возможность быстро сорвать наступление…

Русские почти никогда не знают, куда наносить главный удар. Пренебрежение защитой флангов, которые находятся под угрозой, способствует успеху наших действий по окружению противника. Наступление русских почти всегда сопровождается артподготовкой в намеченном для наступления направлении. Артиллерийский огонь обычно выдает замыслы русских. Силы их вводятся в бой не одновременно. Взаимодействие с артиллерией и авиацией бывает, как правило, неудовлетворительно, а иногда и вообще отсутствует… После удачного наступления у русских отсутствует планомерное использование успеха с помощью быстрого подтягивания резервов и преследования противника этими резервами. Как только наступление задерживается, русские немедленно окапываются. Неудачные наступления часто повторяются на одном и том же участке, невзирая на большие жертвы… Русские три раза шли на высоту под губительным огнем наших пулеметов. Если бы вместо этого они бросили основную часть своих сил в лощину, я должен был бы отойти… Отрицательной стороной подготовки русского наступления является также и то, что еще задолго до его начала слышатся крики, шум, ругань. Тем самым русские предупреждают о готовящейся атаке и дают нам возможность подготовиться к ее отражению».

Вот так нас учит противник. Прямо пальцем показывает на все наши несуразности. А мы все никак не научимся. Сколько примеров можно было бы привести, когда мы терпели неудачу только потому, что не соблюдали элементарные основы тактики. К этому можно еще добавить безобразную связь во время боя и, самое главное, отсутствие маневренности войск за счет второстепенных участков фронта. Пока мы не усвоим всего этого, мы никогда не добьемся решающих успехов.

***

Все эти дни работы по горло. Наши наступали, взято много пленных и документов. Нынешние фрицы в основном восемнадцати-девятнадцатилетние ребята. Вид у них довольно жалкий, худые, с трясущимися от страха губами. Когда их крепко бьют, они кричат «мама!» и драпают со всех ног. А бить их нужно постоянно, а то они быстро наглеют.

***

Самое главное, что произошло за это время — это наше наступление под Сталинградом. Вот уже несколько дней наши войска наступают, беря огромные трофеи и уничтожая живую силу фрицев. Мы уже взяли около сорока тысяч пленных. Сорок тысяч! Это небывалая цифра в истории немецкой армии, да еще среди них три генерала со всеми своими штабами. Немецкая Сталинградская группировка окружена с севера и с юга.

Если и дальше будут так успешно идти дела, а хочется верить, что так и будет, то в этом году могут произойти крупные события, на которые мы давно перестали и надеяться.

На днях наши разведчики привели мне пленного лейтенанта. Сказали, что захватили его в немецком тылу. После разговора с ним выяснилось, что он сам случайно к нам забрел, ведь тут, в горном лесу, нет четкой передовой линии ни у нас, ни у немцев. Мы долго говорили с ним о наших перспективах. О Сталинграде он еще не знал и был уверен, что война вот-вот кончится в пользу Германии. Перед тем как его увели в наш тыл, он дал мне фотографию молодой женщины и сказал: «Это моя жена, ваши комиссары отберут эту фотографию, я написал там мой телефон и адрес. Вы все равно попадете к нам в плен. Сообщите тогда, я постараюсь вам помочь». Фотографию я взял, но думаю, что теперь, когда он узнал о разгроме немцев под Сталинградом, он уже не так верит в победу Германии.

***

У нас здесь вручали награды. Люди, которые ни разу не были на передовой и при появлении немецких самолетов на ходу выскакивали из автомашин, получили медали «За отвагу». А тех, кто действительно достоин награды, обходят стороной. Неужели никогда на свете не будет справедливости? За что же мы тогда воюем, за что льется кровь миллионов людей? Да, когда мы разгромим и уничтожим фрицев, надо будет приложить немало сил, чтобы с корнем уничтожить своих внутренних «фрицев», всех подхалимов, шкурников, трепачей и прочую дрянь. Это будет куда труднее, чем выиграть войну.

1943–1944: «Получаем только по 200 граммов хлеба, в других частях еще хуже»

Новый год. Третий год, который мне приходится встречать в армейских условиях и второй — в условиях войны. Но тогда у меня все же было кое-что, чем можно было хоть как-то отметить встречу. На этот раз не было ровным счетом ничего, даже куска черного хлеба. Зато наше начальство устроило грандиозную попойку с борделем. Напились все так, что бойцы комендантского взвода вытаскивали их всех из штабного убежища, как покойников. Наш помощник начальника разведотдела Гусятков приплелся, вернее, был дотащен труп трупом. Несколько раз его рвало, так что нам с Толей Гречаным из чувства самосохранения пришлось ходить по чужим шалашам, чтобы как-нибудь пересидеть эту «приятную ночку».

***

Дивизия наша получила пополнение из Азербайджана. Они называют друг друга «елдаш», товарищ по-ихнему. А вояки они только у себя в ауле, на печке. И все газетные и прочие попытки разбудить в них дух «доблестных сынов Кавказа» мало к чему приводят. И гибнет их много, и зря гибнут. Сами, можно сказать, по собственному желанию. Вот типичный случай: здоровенный елдаш лежит под деревом, замерзает. Метрах в двадцати от него теплая хата, в которой можно согреться. Подходишь к нему: «Эй, друг, чего лежишь?» Он в ответ: «Аржибержан». Ему кричишь: «Вставай, замерзнешь!» — «Аржибержан». Пробуешь его поднять и подтащить, не дается, цепляется за обледеневшую землю: «Аржибержан».

***

Положение наше, как мы пишем в сводках, без существенных изменений. Противник не двигается, мы тоже. Фрицы угощают нас время от времени «гостинцами». Сегодня второй раз нам достается. Убило адъютанта нашего начальника штаба. С продовольствием тоже скверно: третий день получаем только по 200 гр. хлеба. В других частях еще хуже. В соседней дивизии застрелили собаку, сварили ее и съели. Едят и дохлую конину, оставшуюся в наследство от румын. Связь с тылом ужасная, мы уже на равнине, а тыловые части, которые нас должны всем снабжать, все еще за горами у моря. Поэтому мы и не наступаем.

***

Тылы наши все еще далеко сзади, поэтому не хватает боеприпасов, продовольствия. Я сам вчера после недельной бесхлебной диеты получил 600 граммов хлеба и тут же весь его съел. Так соскучился по хлебу.

*** 
Вместе

«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“» - ЧАСТЬ 1




«Ни разу не слышал, чтобы кто-то из командиров поминал на передовой имя „великого вождя“»

Горькая правда о войне — в дневниках переводчика первого советского коменданта Берлина




В течение нескольких лет в преддверии Дня памяти и скорби 22 июня мы публикуем отрывки из солдатских воспоминаний. На этот раз представляем вам дневниковые записи военной и послевоенной поры старшего лейтенанта Владимира Стеженского (1921–2000). «Служил в разведотделе штаба 383-й стрелковой дивизии, которая в боях за освобождение Крыма стала называться „Феодосийской“, а за взятие Берлина — „Бранденбургской“. Служил я в должности военного переводчика разведотдела, временами исполняя обязанности помощника начальника и даже начальника этого отдела», — кратко описал свое положение во время войны Владимир Иванович.

«Впервые я перечитал записи весной сорок шестого года, когда приехал в свой первый послевоенный отпуск. Перечитал и пришел в ужас. Даже некоторых записей, попади они в чужие руки, было бы достаточно, чтобы отправить меня в места отдаленные на долгие годы. Там было много горькой правды и ни одного упоминания в позитивном контексте нашего „великого вождя“. В то время это было немыслимо. Я немедленно вырезал и уничтожил многие строчки, абзацы и даже страницы. Теперь, старательно роясь в памяти, я пытаюсь восстановить утраченное с помощью сохранившихся писем и отдельных заметок», — предварил свои фронтовые записи Владимир Стеженский.

В этих строках и абзацах — горечь разочарований, кошмары войны, свидетельства низости и благородства, несправедливости и жертвенности, малодушия и героизма.

Collapse )


Вместе

Шапкозакидательство. Андрей Мальгин – о победном трезвоне

"...Впрочем, войны в промежутке между 1938-м и 1941-м годами всё-таки были. И даже много их было. И как мы помним, на СССР никто не нападал, все эти войны были развязаны Советским Союзом. Не Польша напала на Советский Союз, а СССР на Польшу, предварительно согласовав этот вопрос с Гитлером. Не Румыния ввела войска на территорию СССР, а Сталин забрал у Румынии Бессарабию и Северную Буковину. Не Финляндия напала на Советский Союз и аннексировала часть его территории, всё было ровным счетом наоборот. А еще СССР ввел войска в Латвию, Литву и Эстонию и под дулами советских пушек и автоматов провел там безальтернативные "выборы", в результате которых присоединил эти территории к себе. И всё сопровождалось бодрыми песнями и газетными статьями: вы же видите, наше оружие и наши воины лучшие в мире, мы непобедимы...."




Collapse )
Вместе

Российский "майдан" - 1993.2

Народ - и неверующий, и верующий - протестовал против ельцинской хунты. Но СМИ по сей день уверяют россиян, что парламент защищали только фашисты и маргиналы, а убийство их без суда и следствия - подвиг

15.45 Ельцинские подразделения начали стрельбу из мэрии - бывшего здания СЭВ. К ним с крыш гостиниц «Мир» и «Украина» присоединились снайперы израильского спецназа «Иерихон» и в гражданской одежде бойцы «Бейтар» - молодежной еврейской спортивно-военизированной организации. Целились в прохожих, женщин и детей. Позднее бейтаровцы вышли на улицу и расстреливали защитников парламента под прикрытием БТР дивизии им. Дзержинского.

После снайперских выстрелов с крыш в спину безоружным военным Софринской бригады внутренних войск, которая в составе 350 человек прибыла на подмогу милиции, на сторону парламента по приказу командира перешли почти все ее бойцы. До сих пор идут споры: был ли это ответ полковника Васильева на потерю двух своих подчиненных, попавших под «дружественный огонь», или хитрость, позволившая софринцам влиться в ряды восставших в качестве «своих», а затем действовать по обстановке и выполнить поставленную задачу - спровоцировать бойню и уничтожить демонстрантов. Так или иначе, но в «Белом доме» софринским перебежчикам поверили.

16.00 Министр обороны Павел Грачев приказал армейским частям присоединиться к МВД. Ельцин подписал указ № 1575 и освободил армию от уголовной ответственности.

16.05 Руцкой призвал народ штурмовать мэрию и «Останкино». Пять этажей мэрии были взяты за считанные минуты без единого выстрела. Сдались семь военнослужащих дивизии Дзержинского, майор МВД и несколько охранников. Всех отпустили. Сторонники ВС укрепились в мысли, что армия и милиция по примеру софринцев не будут стрелять в народ.

Согласно установке Михаила Полторанина, которому подчинялись все СМИ, в радио- и телеэфире не давали слова противникам Ельцина. Его распоряжение гласило: «…кроме свободы слова, есть еще вещи более важные. Прошу вас очень спокойно принять события, которые произойдут 4 октября 1993 г.».

После досмотра сдавшихся защитников БД людей отправят на стадион «Красная Пресня»: кого в распыл, кого в тюрьму или же на волю под подписку о неразглашении. Фото: РИА «Новости»

16.30 Руцкой, не слушая протесты депутатов, формирует колонны на «Останкино». До сих пор неизвестно, как на пути сторонников парламента оказались пустые грузовики с ключами в зажигании.

17.00 У телецентра начался митинг за предоставление эфира.Причем ворота грузовикам с людьми открыла охранявшая телецентр милиция. В его холлах уже находились автоматчики. Два часа они держали восставших под прицелом, никто из руководителей каналов не вышел к бастующим.

19.00 Митингующие направились к другому корпусу ТВ. И тут по оказавшимся в проеме между двух зданий людям начали стрелять из пулеметов. Все эти годы нам внушали, что огонь открыли после убийства митингующими видеоинженера, но доказано: они не имели оружия, из которого была выпущена пуля.

19.45 Телевещание прекратилось. Дорога к телецентру «Останкино» была перекрыта частями дивизии МВД на грузовиках и БТР.Обстреливали даже машины «скорой» и санитаров с носилками.

По официальным данным, тут погибли 46 человек. По полученным в ходе независимых расследований - свыше 500. В паузах между огнем живых хватали и куда-то увозили - журналистов в «Матросскую тишину». Раненых добивали. Безоружному мальчишке в казачьей одежде предварительно прострелили руки и ноги.

Вместе

Изнасилования и проституция в российской армии. Шокирующие факты.




По данным Международной комиссии ООН по борьбе с сексуальной эксплуатацией людей, Россия – один из лидеров по вовлечению солдат в проституцию и порнобизнес. По данным газеты «Собеседник», солдаты в России становятся проститутками по разным причинам. Одних заставляют, другие торгуют собой по собственному желанию (платя часть выручки за возможность свободного выхода из части). Удовлетворяют клиентов «салаги» (особенно «наклоняют» учившихся в вузах).

По данным международного гей-гида Spartacus, прямо в центре Москвы можно на ночь купить солдата или курсанта. Приводятся даже «комментарии бывалых», которые советуют совершить секс-тур по подмосковным воинским частям. Здесь, мол, офицеры на КПП выносят фотоальбомы, и желающий крепкой «мужской дружбы» выбирает себе бойца по вкусу. Цены, если верить гиду, колеблются от 100 долларов до 500 долларов за ночь, пишет газета «Комсомольская правда». Позднее суд потребовал, чтобы газета опубликовала опровержение своего материала о проституции в одной из военных частей внутренних войск.


Collapse )
Вместе

Проклятые Сталиным. Как СССР отказывался помогать своим военнопленным

Проклятые Сталиным. Как СССР отказывался помогать своим военнопленным

Советское руководство бросило на произвол судьбы миллионы красноармейцев, оказавшихся в немецком плену во время Второй мировой войны. Об этом свидетельствуют док...

Posted by Slava Ryndine on 4 май 2018, 16:12

from Facebook