Для тех, кто любит по-горячее — 10 эротических фильмов из Восточной Азии

Категория эротических фильмов охватывает диапазон от романтики до порнографии с обязательным присутствием моря сексуального желания, вне зависимости от того, сводится ли оно к драматическим переживаниям безысходности и подавленности или к безудержному удовлетворению. Вот десять фильмов из стран Восточноазиатского региона – в основном, из Японии, Гонконга, Южной Кореи и Тайваня, – в которых по-разному раскрывается тема эротики.

Империя чувств / In the Realm of the Senses / Ai no corrida

Реальная история, вызвавшая широкий резонанс в обществе в 1936 году, легла в основу эротико-драматического фильма «Империя чувств». Саду Абэ нашли блуждающей по улицам Токио с отрезанным пенисом своего любовника Китидзо Исиды, которого она убила четырьмя днями ранее. Из этой скандальной истории режиссёр Нагиса Осима создал откровенный кинофильм о сексуальной одержимости, которая одновременно послужила аллегорией замкнутости и безумия японского фаллоцентрического саморазрушительного империализма, приблизившегося к кульминации в виде военной развязки. Из-за обилия сцен жёсткого секса широкий показ фильма запретили во многих странах. Как это часто бывает в японской эротике, любовь и смерть до странного тесно связаны.

Collapse )
Вместе

Открытое письмо Учёному совету НИУ ВШЭ

Открытое письмо Учёному совету НИУ ВШЭ

Мы, представители академического сообщества Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», обращаемся к членам Ученого совета НИУ ВШЭ по поводу опубликованного 8 ноября 2019 г. протокола заседания № 5 Комиссии по академической этике при Ученом Совете (https://www.hse.ru/our/news/316393628.html) о высказываниях профессора Г.Ч. Гусейнова в его блоге и в интервью различным массмедиа. На основании не описанной в резолюции процедуры экспертизы высказывания Гусейнова объявлены «подчас носящими оскорбительный характер» и «наносящими существенный ущерб деловой репутации университета».

Собственно «экспертиза» состоит из нескольких не прокомментированных цитат и утверждения комиссии о том, что Гусейнов якобы «в последующих выступлениях продолжал усиливать негативные моменты своего первого высказывания», хотя приведенные цитаты не подтверждают этот вывод. Комиссия сочла, что якобы «Г.Ч. Гусейнов не мог не понимать, что люди в ответной реакции воспринимают его именно как преподавателя Высшей школы экономики […], тем самым расценивая его выступления как выступления авторитетного представителя департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭ». Мы полагаем, что этот тезис комиссии в корне неверен.
Во-первых, рекомендации работникам НИУ ВШЭ по вопросу, связанному с их публичными выступлениями (они использованы как правовое основание для решения Комиссии по академической этике), сформулированы не вполне корректно: при наличии электронных поисковых систем место работы автора любого высказывания, который пишет под своим настоящим именем, найти чрезвычайно легко. В первой записи Гусейнова в Facebook, с которой все началось, он высказался как частное лицо и не нарушил никаких рекомендаций. Во-вторых, его обозначение с упоминанием должности появилось только в ходе медийной кампании, когда журналисты и ведущие блогов его стали обозначать как преподавателя НИУ ВШЭ — это не было его собственной инициативой.
Эти же рекомендации требуют от сотрудников ВШЭ в публичных выступлениях объективного изложения результатов профессиональной деятельности университета. Мы должны признать, что этот пункт документа также содержит внутренне противоречивое утверждение: обнародующий свое мнение сотрудник ВШЭ может справедливо считать, что оно основано на объективном (методологически корректном и максимально беспристрастном) исследовании, однако результаты такого исследования могут вызывать не просто несогласие, но агрессивную реакцию у больших групп читателей, предвзято подходящих к освещению того или иного вопроса и не готовых знакомиться с научными исследованиями общественно значимых проблем. Фактически трактовка Комиссии по академической этике этого пункта рекомендаций, как, возможно, и сам этот пункт рекомендаций, означает de facto призыв к сотрудникам ВШЭ вообще не высказываться публично по вопросам, по которым нет общественного консенсуса, и вдобавок заранее предвидеть, какое именно высказывание станет «триггерным».

Комиссия сочла, что профессор Гусейнов нарушил п. 3.1, раздел «в», Правил внутреннего трудового распорядка НИУ ВШЭ, требующий от сотрудников воздерживаться от «высказываний дискриминационного характера». Из протокола совершенно неясно, кого и по какому признаку дискриминировал или призывал дискриминировать Г.Ч. Гусейнов. В итоге Комиссия рекомендовала профессору Гусейнову «принести публичные извинения» – впрочем, не оговорив, перед кем.

Мы согласны с теми – уже опубликовавшими свои мнения по этому поводу – коллегами, которые считают, что протокол заседания (фактически – резолюция) Комиссии по академической этике наносит существенно больший ущерб репутации НИУ ВШЭ, чем высказывания Г.Ч. Гусейнова – если вообще считать, что они хоть как-то повредили репутации нашего университета. Мы согласны и с мнением нашего коллеги Г.Б. Юдина, который полагает, что комиссия по этике должна принимать во внимание не только деловую репутацию ВШЭ, но и необходимость защиты академических свобод. Но мы также полагаем, что решение Комиссии по академической этике создает опасный прецедент. По сути, Комиссия признала, что сотрудники вузов вообще не имеют права высказываться как частные лица и обязаны всегда учитывать неназванные интересы «своего» вуза. Это мнение нам представляется нарушающим основополагающие права человека и граждан РФ на свободу слова, гарантированные статьей 29 Конституции РФ («Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них»).

Мы полагаем, что студенты, аспиранты и сотрудники ВШЭ – как и любого российского вуза – имеют право на публичное высказывание любых мнений в социальных сетях и медиа как частные лица. Единственным основанием для ограничения для этой свободы может быть только прямое нарушение общего для всех закона (клевета, прямые призывы к насилию и/или дискриминации и т.д.), при этом факт нарушения должен быть подтвержден научно обоснованной и методологически корректной экспертизой.

Мы полагаем, кроме того, что преподаватели, аспиранты и студенты российских вузов, как и другие граждане РФ, имеют право на коллективное высказывание позиции, отличной от точки зрения руководства вуза и других административных органов, с указанием их институциональной аффилиации – и только общий для всех закон, а не требования руководства, может ограничивать возможности такого солидарного высказывания.

Мы призываем возобновить публичную дискуссию среди сотрудников НИУ ВШЭ о рекомендациях, связанных с их публичными выступлениями в массмедиа и социальных сетях, так как решение Комиссии по академической этике показывает, что толкования процитированной в решении Комиссии нормы могут быть слишком произвольными.

Высокий уровень защищенности академических свобод вплоть до самого недавнего времени составлял один из ключевых репутационных активов НИУ ВШЭ и давал нашему университету большие преимущества в сфере международного академического сотрудничества. Сегодня наши коллеги уже получают встревоженные письма от иностранных ученых с просьбой прокомментировать ситуацию. Мы надеемся, что решение Комиссии по академической этике будет отменено как произвольно трактующее нормы российского законодательства и корпоративных правил и создающее опасный прецедент для ограничения академических свобод.

Абелюк Е.С., зав. Проектной лабораторией по изучению творчества Ю.П.Любимова и режиссерского театра XX-XXI вв НИУ ВШЭ
Агафонова Я.Я., приглашенный преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Астахов С.С., преподаватель Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Афанасьев И.Ф., научный сотрудник ФГН НИУ ВШЭ
Баженова-Сорокина А.Д., старший преподаватель департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Баранова В.В., доцент департамента социологии НИУ ВШЭ СПб
Бедаш Ю.А., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Бендерский И.И., преподаватель департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Бергельсон М.Б., профессор Департамента общей и прикладной филологии, в.н.с. Международной лаборатории региональной истории России НИУ ВШЭ.
Бирюков Д.С., научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева.
Блинова О.В., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Богданов К.А., профессор Департамента филологии НИУ ВШЭ, СПб
Бодрова А.С., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Бондарко Н.А., приглашенный преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Борисов В.Е., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Борусяк Л.Ф., приглашенный доцент департамента иностранных языков и межкультурной коммуникации
Бреслер Д. М., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Вайсбанд Э.С., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Васильев А.Г., профессор Департамента общей и прикладной филологии ФГН НИУ ВШЭ
Вдовин А.В., доцент департамента истории и теории литературы ФГН
Виноградова О.А., стажёр-исследователь ИГИТИ им. А.В.Полетаева
Витте Г.В., профессор департамента филологии, НИУ ВШЭ СПБ
Воробьев Г. М., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Ганжа А.Г., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Гаспарян Д.Э., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Глухов А.А., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Горбатов В.В., старший преподаватель Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Грешных А.Н., старший преподаватель Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Гуляев Р.В., старший преподаватель школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Данько С.В., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Делазари И.А., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Демин М.Р., доцент С.-Петербургской школы социальных наук и востоковедения НИУ ВШЭ
Дмитриев А.Н., ведущий научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева НИУ ВШЭ
Димитриев В. М., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Доброхотов А.Л., ординарный профессор Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Добрушина Н.Р., профессор Школы лингвистики ФГН НИУ ВШЭ, заведующая международной лабораторией языковой конвергенции
Жаркая В. Ю., старший преподаватель Департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Заика Н.М., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Земенков В.И., приглашенный преподаватель Департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭ
Зенкин С.Н., в 2018-2019 гг. профессор кафедры сравнительного литературоведения и лингвистики (ВШЭ СПб.)
Зубалов Д. Ю. Доцент Департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭ
Иванов С.А., профессор департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Иванова Ю.В., доцент Департамента общей и прикладной филологии ФГН, в.н.с. ИГИТИ им. А.В. Полетаева НИУ ВШЭ
Калугин Д.Я., профессор департамента филологии НИУ ВШЭ
Климова С.М., профессор Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Кречетова М.Ю., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Кукулин И.В., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Куприянов А.В., доцент С.-Петербургской школы социальных наук и востоковедения НИУ ВШЭ
Куприянов А.М., доцент Департамента медиа ФКМД НИУ ВШЭ
Леонтьев Д.А., главный научный сотрудник, ординарный профессор НИУ ВШЭ.
Лавринович М.Б., старший научный сотрудник Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Левина Т.В., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Левинзон А.И. , старший преподаватель Школы лингвистики ФГН НИУ ВШЭ
Левченко Я.С., профессор Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Лифшиц А. Л. , доцент ФГН НИУ ВШЭ
Лурье В.М., профессор НИУ ВШЭ (Пермь) до 31 августа 2019 г., вед.н.с. Ин-та социологии РАН, д.филос.н.
Максудова-Елисеева Г.В., ассистент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Майофис М.Л., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Масиель Санчес Л. К., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Мищенко Д.Ф., приглашенный преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Мороз А.Б., профессор департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Назарова О.А., старший преподаватель Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Нартова Н.А., старший научный сотрудник Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ СПб
Немировский И.В., профессор департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Никогосян М.Н., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Осин Е.Н., доцент департамента психологии НИУ ВШЭ
Островская Е.С., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Павлов И.И., стажёр-исследователь Международной лаборатории исследований русско-европейского интеллектуального диалога ФГН НИУ ВШЭ
Павловец М.Г., доцент Департамента общей и прикладной филологии ФГН НИУ ВШЭ
Парамонов А.А., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Пащенко Т.В., старший преподаватель школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Польской С.В., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Поляков С.И,, младший научный сотрудник ЦМИ НИУ ВШЭ Санкт-Петербург
Полян П.М., директор Мандельштамовского центра НИУ ВШЭ
Поселягин Н.В., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Родин А.В., старший научный сотрудник Международной лаборатории логики, лингвистики и формальной философии ВШЭ
Сабашникова А.А., ст.преподаватель департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Селиверстов В.В., старший преподаватель школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Соколов П.В., доцент Школы философии ФГН, в.н.с. ИГИТИ им. А.В. Полетаева НИУ ВШЭ
Сурман Я.Я., научный сотрудник ИГИТИ им. А.В.Полетаева
Успенский П.Ф., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Уточкин И.С., профессор департамента психологии НИУ ВШЭ
Федотов М. Л., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Федюкин И.И., доцент ШИН ФГН НИУ ВШЭ
Харитонов Д.В., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Чернавин Г.И., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Шарнова Е.Б., доцент Школы исторических наук ФГН
Шмулевич Н. В., приглашенный преподаватель департамента общей и прикладной филологии, департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Якименко О.А., приглашенный преподаватель департамента филологии ФГН НИУ ВШЭ
Вместе

Открытое письмо Учёному совету НИУ ВШЭ

Открытое письмо Учёному совету НИУ ВШЭ

Мы, представители академического сообщества Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», обращаемся к членам Ученого совета НИУ ВШЭ по поводу опубликованного 8 ноября 2019 г. протокола заседания № 5 Комиссии по академической этике при Ученом Совете (https://www.hse.ru/our/news/316393628.html) о высказываниях профессора Г.Ч. Гусейнова в его блоге и в интервью различным массмедиа. На основании не описанной в резолюции процедуры экспертизы высказывания Гусейнова объявлены «подчас носящими оскорбительный характер» и «наносящими существенный ущерб деловой репутации университета».

Собственно «экспертиза» состоит из нескольких не прокомментированных цитат и утверждения комиссии о том, что Гусейнов якобы «в последующих выступлениях продолжал усиливать негативные моменты своего первого высказывания», хотя приведенные цитаты не подтверждают этот вывод. Комиссия сочла, что якобы «Г.Ч. Гусейнов не мог не понимать, что люди в ответной реакции воспринимают его именно как преподавателя Высшей школы экономики […], тем самым расценивая его выступления как выступления авторитетного представителя департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭ». Мы полагаем, что этот тезис комиссии в корне неверен.
Во-первых, рекомендации работникам НИУ ВШЭ по вопросу, связанному с их публичными выступлениями (они использованы как правовое основание для решения Комиссии по академической этике), сформулированы не вполне корректно: при наличии электронных поисковых систем место работы автора любого высказывания, который пишет под своим настоящим именем, найти чрезвычайно легко. В первой записи Гусейнова в Facebook, с которой все началось, он высказался как частное лицо и не нарушил никаких рекомендаций. Во-вторых, его обозначение с упоминанием должности появилось только в ходе медийной кампании, когда журналисты и ведущие блогов его стали обозначать как преподавателя НИУ ВШЭ — это не было его собственной инициативой.
Эти же рекомендации требуют от сотрудников ВШЭ в публичных выступлениях объективного изложения результатов профессиональной деятельности университета. Мы должны признать, что этот пункт документа также содержит внутренне противоречивое утверждение: обнародующий свое мнение сотрудник ВШЭ может справедливо считать, что оно основано на объективном (методологически корректном и максимально беспристрастном) исследовании, однако результаты такого исследования могут вызывать не просто несогласие, но агрессивную реакцию у больших групп читателей, предвзято подходящих к освещению того или иного вопроса и не готовых знакомиться с научными исследованиями общественно значимых проблем. Фактически трактовка Комиссии по академической этике этого пункта рекомендаций, как, возможно, и сам этот пункт рекомендаций, означает de facto призыв к сотрудникам ВШЭ вообще не высказываться публично по вопросам, по которым нет общественного консенсуса, и вдобавок заранее предвидеть, какое именно высказывание станет «триггерным».

Комиссия сочла, что профессор Гусейнов нарушил п. 3.1, раздел «в», Правил внутреннего трудового распорядка НИУ ВШЭ, требующий от сотрудников воздерживаться от «высказываний дискриминационного характера». Из протокола совершенно неясно, кого и по какому признаку дискриминировал или призывал дискриминировать Г.Ч. Гусейнов. В итоге Комиссия рекомендовала профессору Гусейнову «принести публичные извинения» – впрочем, не оговорив, перед кем.

Мы согласны с теми – уже опубликовавшими свои мнения по этому поводу – коллегами, которые считают, что протокол заседания (фактически – резолюция) Комиссии по академической этике наносит существенно больший ущерб репутации НИУ ВШЭ, чем высказывания Г.Ч. Гусейнова – если вообще считать, что они хоть как-то повредили репутации нашего университета. Мы согласны и с мнением нашего коллеги Г.Б. Юдина, который полагает, что комиссия по этике должна принимать во внимание не только деловую репутацию ВШЭ, но и необходимость защиты академических свобод. Но мы также полагаем, что решение Комиссии по академической этике создает опасный прецедент. По сути, Комиссия признала, что сотрудники вузов вообще не имеют права высказываться как частные лица и обязаны всегда учитывать неназванные интересы «своего» вуза. Это мнение нам представляется нарушающим основополагающие права человека и граждан РФ на свободу слова, гарантированные статьей 29 Конституции РФ («Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них»).

Мы полагаем, что студенты, аспиранты и сотрудники ВШЭ – как и любого российского вуза – имеют право на публичное высказывание любых мнений в социальных сетях и медиа как частные лица. Единственным основанием для ограничения для этой свободы может быть только прямое нарушение общего для всех закона (клевета, прямые призывы к насилию и/или дискриминации и т.д.), при этом факт нарушения должен быть подтвержден научно обоснованной и методологически корректной экспертизой.

Мы полагаем, кроме того, что преподаватели, аспиранты и студенты российских вузов, как и другие граждане РФ, имеют право на коллективное высказывание позиции, отличной от точки зрения руководства вуза и других административных органов, с указанием их институциональной аффилиации – и только общий для всех закон, а не требования руководства, может ограничивать возможности такого солидарного высказывания.

Мы призываем возобновить публичную дискуссию среди сотрудников НИУ ВШЭ о рекомендациях, связанных с их публичными выступлениями в массмедиа и социальных сетях, так как решение Комиссии по академической этике показывает, что толкования процитированной в решении Комиссии нормы могут быть слишком произвольными.

Высокий уровень защищенности академических свобод вплоть до самого недавнего времени составлял один из ключевых репутационных активов НИУ ВШЭ и давал нашему университету большие преимущества в сфере международного академического сотрудничества. Сегодня наши коллеги уже получают встревоженные письма от иностранных ученых с просьбой прокомментировать ситуацию. Мы надеемся, что решение Комиссии по академической этике будет отменено как произвольно трактующее нормы российского законодательства и корпоративных правил и создающее опасный прецедент для ограничения академических свобод.

Абелюк Е.С., зав. Проектной лабораторией по изучению творчества Ю.П.Любимова и режиссерского театра XX-XXI вв НИУ ВШЭ
Агафонова Я.Я., приглашенный преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Астахов С.С., преподаватель Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Афанасьев И.Ф., научный сотрудник ФГН НИУ ВШЭ
Баженова-Сорокина А.Д., старший преподаватель департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Баранова В.В., доцент департамента социологии НИУ ВШЭ СПб
Бедаш Ю.А., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Бендерский И.И., преподаватель департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Бергельсон М.Б., профессор Департамента общей и прикладной филологии, в.н.с. Международной лаборатории региональной истории России НИУ ВШЭ.
Бирюков Д.С., научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева.
Блинова О.В., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Богданов К.А., профессор Департамента филологии НИУ ВШЭ, СПб
Бодрова А.С., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Бондарко Н.А., приглашенный преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Борисов В.Е., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Борусяк Л.Ф., приглашенный доцент департамента иностранных языков и межкультурной коммуникации
Бреслер Д. М., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Вайсбанд Э.С., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Васильев А.Г., профессор Департамента общей и прикладной филологии ФГН НИУ ВШЭ
Вдовин А.В., доцент департамента истории и теории литературы ФГН
Виноградова О.А., стажёр-исследователь ИГИТИ им. А.В.Полетаева
Витте Г.В., профессор департамента филологии, НИУ ВШЭ СПБ
Воробьев Г. М., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Ганжа А.Г., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Гаспарян Д.Э., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Глухов А.А., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Горбатов В.В., старший преподаватель Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Грешных А.Н., старший преподаватель Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Гуляев Р.В., старший преподаватель школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Данько С.В., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Делазари И.А., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Демин М.Р., доцент С.-Петербургской школы социальных наук и востоковедения НИУ ВШЭ
Дмитриев А.Н., ведущий научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева НИУ ВШЭ
Димитриев В. М., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Доброхотов А.Л., ординарный профессор Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Добрушина Н.Р., профессор Школы лингвистики ФГН НИУ ВШЭ, заведующая международной лабораторией языковой конвергенции
Жаркая В. Ю., старший преподаватель Департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Заика Н.М., доцент департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Земенков В.И., приглашенный преподаватель Департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭ
Зенкин С.Н., в 2018-2019 гг. профессор кафедры сравнительного литературоведения и лингвистики (ВШЭ СПб.)
Зубалов Д. Ю. Доцент Департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭ
Иванов С.А., профессор департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Иванова Ю.В., доцент Департамента общей и прикладной филологии ФГН, в.н.с. ИГИТИ им. А.В. Полетаева НИУ ВШЭ
Калугин Д.Я., профессор департамента филологии НИУ ВШЭ
Климова С.М., профессор Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Кречетова М.Ю., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Кукулин И.В., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Куприянов А.В., доцент С.-Петербургской школы социальных наук и востоковедения НИУ ВШЭ
Куприянов А.М., доцент Департамента медиа ФКМД НИУ ВШЭ
Леонтьев Д.А., главный научный сотрудник, ординарный профессор НИУ ВШЭ.
Лавринович М.Б., старший научный сотрудник Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Левина Т.В., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Левинзон А.И. , старший преподаватель Школы лингвистики ФГН НИУ ВШЭ
Левченко Я.С., профессор Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Лифшиц А. Л. , доцент ФГН НИУ ВШЭ
Лурье В.М., профессор НИУ ВШЭ (Пермь) до 31 августа 2019 г., вед.н.с. Ин-та социологии РАН, д.филос.н.
Максудова-Елисеева Г.В., ассистент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Майофис М.Л., доцент Школы культурологии ФГН НИУ ВШЭ
Масиель Санчес Л. К., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Мищенко Д.Ф., приглашенный преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Мороз А.Б., профессор департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Назарова О.А., старший преподаватель Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Нартова Н.А., старший научный сотрудник Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ СПб
Немировский И.В., профессор департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Никогосян М.Н., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Осин Е.Н., доцент департамента психологии НИУ ВШЭ
Островская Е.С., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Павлов И.И., стажёр-исследователь Международной лаборатории исследований русско-европейского интеллектуального диалога ФГН НИУ ВШЭ
Павловец М.Г., доцент Департамента общей и прикладной филологии ФГН НИУ ВШЭ
Парамонов А.А., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Пащенко Т.В., старший преподаватель школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Польской С.В., доцент Школы исторических наук ФГН НИУ ВШЭ
Поляков С.И,, младший научный сотрудник ЦМИ НИУ ВШЭ Санкт-Петербург
Полян П.М., директор Мандельштамовского центра НИУ ВШЭ
Поселягин Н.В., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Родин А.В., старший научный сотрудник Международной лаборатории логики, лингвистики и формальной философии ВШЭ
Сабашникова А.А., ст.преподаватель департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Селиверстов В.В., старший преподаватель школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Соколов П.В., доцент Школы философии ФГН, в.н.с. ИГИТИ им. А.В. Полетаева НИУ ВШЭ
Сурман Я.Я., научный сотрудник ИГИТИ им. А.В.Полетаева
Успенский П.Ф., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Уточкин И.С., профессор департамента психологии НИУ ВШЭ
Федотов М. Л., старший преподаватель департамента филологии НИУ ВШЭ СПб
Федюкин И.И., доцент ШИН ФГН НИУ ВШЭ
Харитонов Д.В., доцент департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Чернавин Г.И., доцент Школы философии ФГН НИУ ВШЭ
Шарнова Е.Б., доцент Школы исторических наук ФГН
Шмулевич Н. В., приглашенный преподаватель департамента общей и прикладной филологии, департамента истории и теории литературы ФГН НИУ ВШЭ
Якименко О.А., приглашенный преподаватель департамента филологии ФГН НИУ ВШЭ
Вместе

Я против Хусейнова, хотя статьи его не читал

Я против Хусейнова, хотя статьи его не читал! :-) :-) :-)

Гасан Гусейнов: Клоачный бес в очажном дыму

АВТОР

Статья дня

Оригинал

Филолог Гасан Гусейнов размышляет о том, почему «инородцам» на пространстве бывшей империи советуют попридержать язык.

Когда я впервые услышал от совсем еще молодого тогда Фазиля Искандера слово «очажный», я прямо вздрогнул, настолько оно казалось мне прекрасным с того дня, как впервые прочитал его, кажется, у Афанасьева в «Поэтических воззрениях славян на природу». Но у Афанасьева речь была о мифологическом персонаже, очажном бесе, домовом, который сгорал вместе с домом, если случайно выдувал из очага искру в избу, а Искандер говорил о прозаическом очажном дыме. Кто-то первым принес в русскую речь другие похожим образом образованные слова иностранного происхождения — винтажный, например, или авантажный. Или багажный. Багаж таких слов и согревает, и заставляет задуматься, как вообще люди обходятся со своим знанием родного языка, во что они его обращают.

Русскую пословицу «язык до Киева доведет» один знаменитый историк толковал в том же смысле, в каком говорят, что все дороги ведут в Рим. Иначе говоря, в главный, каким был тогда Киев, город русского мира можно добраться, задавая людям вопросы и получая на них понятные ответы.

Когда государственный центр Руси сместился к Московскому царству, смысл пословицы перестал быть понятным. С какой стати язык должен доводить кого-то до Киева? Тем более, что появилась еще она пословица — «в огороде бузина, а в Киеве — дядька», которую знает в наше время куда больше людей, чем ту, другую, про язык, доводящий до Киева. «В огороде бузина, а в Киеве — дядька» говорит о бессвязности и алогизме. В некотором смысле, это — пословица-антоним первой. Так и с сегодняшним именем «Киев» в текущем русском языке на пространстве бывшего СССР. Не раз и не два слышал я, как осекаются говорящие, начав, было, произносить эти пословицы. Ни бузины в огороде нет, ни, тем более, дядьки в Киеве. Какая-то заноза не позволяет им с прежней легкостью высказываться ни о пользе разумной коммуникации в первом, ни о нищете бессвязной речи во втором случае.

Вспомнились мне два случая из жизни. Первый эпизод растянулся между 1984 и 1988 годами. После в остальном очень удачной операции мне, шесть лет проработавшему преподавателем в ГИТИСе им. А. В. Луначарского, задели голосовые связки, так что о лекциях речи быть не могло. По большому, очень большому блату отец устроил меня на работу в Институт мировой литературы имени Горького, где замдиректора был человек, считавшийся одним из главных идеологов правого почвенничества, — Петр Васильевич Палиевский. До встреч в 1984 и 1988 году мы пересекались всего раза два — на знаменитой дискуссии «Классика и мы», которая прошла в Центральном доме литераторов имени А. А. Фадеева 21 декабря 1977 года, и на торжественном собрании в МГПИ имени В. И. Ленина по случаю 85-летия нашего общего учителя осенью 1978 года. Палиевский этих пересечений и обмена резкими суждениями в ЦДЛ, скорей всего, не запомнил. Мало того, услышав, чем я занимаюсь, попросил дать статью в институтский альманах «Контекст». Мне тогда как-то не было понятно, что само это название дали альманаху ИМЛИ в пику слову «текст» в том понимании, которое было свойственно московско-тартуской структурно-семиотической школе. Палиевский в 1984 году говорил со мной как с подающим надежды «националом», представителем не слишком заметного в позднесоветской Москве азербайджанского меньшинства, успешно ассимилированным, уже не имевшим следов акцента в речи, вполне перешедшим на русский язык. Его немножко, но не сильно, коробило еврейское происхождение моей мамы: тогда в академическом, издательском и при других делах в СССР было слишком много евреев, чтобы вскидываться по такому мелкому поводу.

Встреча 1984 года запомнилась еще тем, что Палиевский снизошел ко мне: ведь он был звездой литературоведения и публицистики, а я был никто. Путь наш шел от Никитских ворот к метро, к Пушкинской площади, и вот на тебе, не успели мы выйти на Тверской бульвар, как наперерез нам кинулись две средних лет женщины: «Здравствуйте, Гасан Чингизович! Как мы рады вас видеть!» Мы даже обнялись, они побежали в сторону Никитских ворот, а мы пошли дальше. Но не прошли и двадцати шагов, как еще одна группа людей, на этот раз это были в основном немолодые, хорошо одетые мужчины, с такой же радостью кинулась мне навстречу. Обниматься мы не стали — их было человек 6–7, и они тоже явно торопились в сторону Никитских ворот. Я знал, куда. А Палиевский не знал, что и думать. «Этот кавказец, небось, заказал массовку, чтобы пофорсить передо мной!» Потому что ближе к Пушкинской навстречу нам кинулась еще одна группа, человек пять в ней было. И снова — объятья и пожелания доброго здоровья. Сам я в ответ только хрипел и сипел, но все-таки объяснил при прощании побледневшему от досады Палиевскому: «Петр Васильевич, я не нарочно: это мои бывшие студенты-заочники приехали в ГИТИС на сессию…» Долгих четыре года после этого мы с Палиевским не общались. Пока не грянула осень 1988 года, когда вышли две мои статьи о советском русском языке, который тогда, с легкой руки француженки Франсуазы Том, называли «деревянным» — прямо как тогдашний советский рубль. А обсуждалась в тех статьях — в «Веке ХХ и мире» и в «Знании — силе» — опасность полуязычия, или неполного владения языком для нужд общения и понимания, ну и о последствиях такого полуязычия. Одна заметка так и называлась «Речь и насилие».

И вот мы снова, как четыре года назад, выходим с Палиевским из ИМЛИ и бредем по Тверскому бульвару к Пушкинской площади. Голос ко мне почти вернулся. Беседуем о недавно вышедшей книге «Дерзание духа», посвященной биографии нашего общего учителя. Название, говорю, мне не нравится, слишком бравурное, учитывая судьбу ее героя. Мы оба вспомнили 85-летие знаменитого человека, на котором я, аспирант, не выступал самочинно, а только зачитывал разные греческие и латинские приветствия, а Петр Васильевич в ударном докладе назвал юбиляра «не немецким профессором, не Гегелем каким-нибудь, а донским казаком». Юбиляр, усмехнувшись, откликнулся тихим голосом: «Да какой там казак! Я ж был дезертиром!» Правда, пошутил я, в дезертирстве ведь тоже есть дерзание. Тяжелым взглядом посмотрел на меня Петр Васильевич: «Да, и знаете, что я хотел вам сказать, пока не забыл? Человек с вашей фамилией должен трижды подумать, прежде чем писать статьи о русском языке».

В стране гремела перестройка, и на это можно было ответить сразу, без подтекстов.

— Петр Васильевич, а разве это не расизм?

— Да хоть бы и расизм. Занимались бы классикой. Нам важно сохранить очаг национальной культуры. Иначе мы все утонем в этом вашем полуязычии.

— Не в «вашем», Петр Васильевич, в нашем, в нашем.

— А мне хотелось бы разделить.

Разделение это шло и раньше. Мне сразу пришел на память литературовед Станислав Джимбинов, с которым меня познакомили в начале 1970-х мои учителя. Он написал книгу о русской литературе и философии, но подписал ее псевдонимом «С. Калмыков». Он угадывался как игра слов только для знавших, что Джимбинов был «из калмыков». Но фамилия-то довольно распространенная. Зачем, спрашиваю, вы вообще взяли псевдоним — при такой хорошей и редкой фамилии.

— С такой фамилией неловко мне как-то было выпускать книгу о русской литературе. Хорошо тем, кто занимается античностью, можно с любой фамилией, а русская литература все-таки — особый мир.

Мне и тогда, в конце 1970-х, показалась странной эта интерпретация: ведь есть же Лотман, Гаспаров, Эйхенбаум…

— Есть-то они есть, но они — евреи, а не нацмены.

Этот печальный разговор с Джимбиновым тоже всплыл в памяти в конце 1980-х.

Вскоре стало ясно, насколько ближе к духу грядущего века был тогда П. В. Палиевский, чем я. За тридцать следующих лет, вместе с советской многие интеллектуалы выкинули в отхожее место последние ошметки и прежней имперской идеологии. Заменить ее захотели идеологией закрытого национального мира.

Даже просвещенные критики и советского века, и первых трех десятилетий века постсоветского, поддаются дикарству, привязывающему язык к этносу. Когда это происходит в бывшей колонии, чей язык едва выжил за советский век (как в Беларуси, например), это может казаться детской болезнью. Другое дело, когда во второй по величине глобальной империи интеллектуалы роняют слова и мысли о том, что есть этнос — хозяин русского языка, а вот инородцам, позволяющим себе судить о состоянии дел с языком на пространстве бывшей империи, следовало бы попридержать язык.

«Хотят ли русские войны?» — спрашивал Евгений Евтушенко. В начале 1960-х вышла пластинка, на которой эстонский баритон Георг Отс пел эту песню, кажется, на пяти языках. И эстонец Отс, и впервые исполнивший песню еврей Марк Бернес, несмотря на запись в паспорте, тоже были тогда русскими, потому что это был для них синоним советскости.

Вот почему, когда советский дымоход закрылся, очажным дымом этничности заволокло избу и двор. Казалось бы, почему бы «россиянами» не заменить старых «советских»: тут тебе и просто русские, и не русские, но граждане России. Некоторые русские успели, однако, возненавидеть это слово: с какой стати снова делиться идентичностью с бывшими колониями? Получается, что какой-нибудь бурятский или татарский россиянин берет двойную идентичность, а русский россиянин — одну-единственную! Да еще и за советский век с него то и дело спрашивают.

Давайте уж мы сами разберемся, кто тут русский, а кто нет, а инородцев и спрашивать не станем, будь они трижды русскоязычными.

Так начинался первый постсоветский проект, проект Русского Мира. В этом мире, вопрос «хотят ли русские войны» не задавали бы ни бурятам, ни калмыкам, ни татарам, ни евреям, а только строго по советскому паспорту с его графой «национальность».

— Человек с вашей фамилией должен трижды подумать, прежде чем писать о русском языке!

В трещину между теми, кто согласен с этим высказыванием, и теми, кто не считает его приемлемым, и выливает клоачный бес старую империю.

Сексуальное кругосветное путешествие в XIX веке — по миниатюрам Ашиля Девериа

Ашиль Девериа (Achille Devéria) — французский художник и создатель литографий. В основном Девериа писал акварелью, но больше всего он прославился своими литографическими иллюстрациями и портретами. Примерно в то время, когда он создал эти эротические рисунки, его назначили директором отдела гравюр Национальной библиотеки Франции.

Девериа нарисовал довольно много эротических литографий, в основном с мужчинами и женщинами. Но роман, к которому он сделал эти изображения, включает несколько лесбийских сцен. В частности, произведение начинается с того, что главный герой шпионит за двумя женщинами, которые занимаются сексом. В тот период лесбийские эротические иллюстрации были относительной редкостью, поскольку большая часть эротики описывала постельные взаимоотношения мужчин с женщинами.

Помимо этих фривольных рисунков, Девериа создал иллюстрации к «Фаусту» Иоганна Гете, «Дон Кихоту» Сервантеса, сказкам Шарля Перро, а также написал портреты известных людей своей эпохи — Александра Дюма-отца, Проспера Мериме, Вальтера Скотта, Альфреда де Мюссе, Оноре де Бальзака, Виктора Гюго.

Collapse )
Вместе

Берегите врачей! Цените, будьте благодарными! Нельзя винить или сделать бессмысленным весь их опыт.


Ольга Бугрова поделилась публикацией.




Леонид Рошаль: "Винить врача за ошибку в решении, принимаемом огромной ценой – значит, совсем убить профессию.
Медицина – это философия.
Медицинский ученый так и называется: доктор философии. Медицина — это система взглядов на болезни.
Болезней сотни тысяч, а число их комбинаций бесконечно.
Законы болезней отличаются от законов физики.
Они не вписываются в графики и формулы. Их нельзя описать математической моделью и просчитать даже на самом мощном процессоре.
В законах болезней правил ровно столько же, сколько исключений, а исключения столь значительны, что имеют свои собственные правила.

Collapse )
v3

Ужасы Октябрьского переворота глазами художника

28 июня, 2018
Для начала немного истории. Автор картин, которые размещены ниже — художник Иван Владимиров (1869—1947). Как видно по годам жизни художника — в годы Октябрьского переворота и последовавшей за ним Гражданской войны Иван был уже достаточно зрелым человеком и состоявшимся художником, до этого уже получившего некоторую известность.
В начале XX века Владимиров позиционировал себя как художника-документалиста — он работал т.н. «художественным корреспондентом» в русско-японской (1904-905), балканских (1912-13) и Первой мировой войнах. О сюжетах его картин тех лет можно судить по названиям — «Орудие в опасности», «Артеллерийский бой», «Вернулся с войны», «Разведка в ливень», «Допрос пленного», «Усиленная рекогносцировка».
В 1917—1918 году Владимиров работал в Петроградской милиции, где рисовал фотопортреты разыскиваемых преступников со слов потерпевших (аналог художественного «фоторобота»). Во время переворота 1917 года Владимиров сделал множество зарисовок, которые стали потом в сюжеты его картин — на которых хорошо показаны реалии тех дней и истинное лицо большевиков.
Это удивительно, но Ивана Владимирова по какой-то причине не репрессировали в 1930-х — он пережил репрессии и блокаду в Ленинграде, во время которой рисовал плакаты и вёл дневник блокады. Ещё удивительнее то, что многие его работы выставлялись даже во времена СССР в Третьяковской галерее.
А теперь давайте посмотрим на картины.
02. Взятие Зимнего дворца осенью 1917 года. Лица и типажи красноармецев далеки от тех «волевых и целеустремлённых товарищей», которые потом рисовали во всех советских учебниках. Далеки от идеала и их действия — банда красноармейцев ведет себя как обычные пьяные погромщики, стреляя в картины и уничтожая античные статуи. 22 годами позже дети этих красноармейцев будут вести себя также во время «присоединения Западной Беларуси» — с тупой злобой рубя саблями паркет в замке Радзивиллов в Несвиже.

03. А на этой картине изображены большевики на улицах «революционного Петрограда». Как видите, красноармейцы не только ходили строем под бравурные песни про Буденного, но и не гнушались банальными грабежами — на картине запечатлено, как доблестные «красногвардецы Ильича» разгромили винный магазин и напиваются прямо у входа.

04. Внесудебная расправа над «идеологическими противниками-беляками». Обратите внимание на лица красноармецев — это самые настоящие Шариковы. Не вызывает сомнений, что художник на стороне расстреливаемых, и для меня большая загадка — как ему удалось пережить террор 1930-х. Может быть, всё дело в том, что советские власти не видели в картинах никаких противоречий — «а что, всё похоже! Вот это с винтовкой вылитый я, а вот это — мой кореш Коля!».

05. А это — расстрелы в подвалах, которые начались, фактически, сразу после переворота. Лица тоже очень характерные; как позже скажет Иосиф Бродский — «после переворота 1917 года и репрессий в России произошел антропологический сдвиг, от которого она будет оправляться несколько столетий».

06. Реалии 1918 года. На картине вроде бы не происходит ничего особенного, если не знать её название — «Разграбление вагона с помощью от Красного Креста». Скорее всего, вагон грабят те же самые «красноармейцы», которые охранятю железную дорогу — присвоив себе продукты, которые были предназначены для голодающих.

07. Тоже грабеж — на сей раз банковских ячеек, под заумным названием «изъятие награбленного добра». То, что в этих ячейках хранили свои вклады и ценности обычные горожане — никого не интересовало. Имеешь что-то большее, чем драные лапти? Значит враг.

08. Картина под названием «Развлечение подростков в императорском саду».Тут, как говорится, без комментариев — искусство после революции стало «доступно всем». В том числе, и для того, чтобы бросать в него камнями.

09. А вот просто потрясающая картина под названием «Некому защитить» — так сказать, торжество победителей. Два бугая-"красноармейца" подсаживаются к интеллигентной даме в кафе, один из красных бандитов крепко держит её за руку, и можно понять, что ничем хорошим эта встреча не закончится.

10. И ещё одна потрясающая картина из этой же серии, с лицами «победителей» в ложе оперы либо театра. Типажи подмечены просто отлично.

11. Ещё немного «послереволюционных реалий». Голод в Петрограде — люди отрезают куски мяса от трупа павшей лошади, в то время как на заднем плане идут бравурные митинги под красными флагами.

12. И ещё немного о быте тех лет:

13. Картины деревенской жизни тех лет у Ивана Владимирова тоже встречаются. Давайте посмотрим, что изображено на них — может быть, хотя бы в деревне жизнь была получше? Нет, там был всё тот же грабеж. На этой картине показано, как подстрекаемые комиссарами крестьяне разворовывают богатое поместье:

14. А вот те же крестьяне волокут домой награбленные вещи. Так и хочется спросить — «ну что, обогатились? Сильно свою жизнь улучшили?»

15. Впрочем, награбленному «добру» крестьяне радовались недолго — вскоре к ним в дома приехали отряды продразверстки, которые выгребали из амбаров все запасы зерна, обрекая людей на голод.
16. А это — работа в селе так называемого «комбеда», в который набирали всяких сельских алкоголиков — чем более деклассирован был человек и чем более асоциальный образ жизни он вел, тем вероятнее он мог получить место в «комбеде» — считалось, что он «революционный борцун» и вообще молодец, «не работал на царя».
Вчерашние алкоголики и люмпены получили полную власть над судьбами людей, которые советская власть посчитала своими врагами. Хозяйственные крестьяне, работящие зажиточные люди, священники, чиновники — были судимы «комбедами» и часто приговаривались к смерти.

17. Грабеж ценностей из сельской церкви. Большая часть добра, что отняли в церквях и у бывших богатых людей — продавалась на Запад, а средства от этого шли на «советскую индустриализацию». Это и есть реальное лицо "гения Сталина", которого так любят восхвалять сталинисты, в 1920-30-е годы он занимался ровно тем же, чем занимался до революции — грабил людей и тратил деньги на свои прожекты.

Вот такие картины. По-моему, очень сильная серия. Мне кажется, если бы с советских учебниках по истории публиковали их, а не пафосные картинки с «революционными матросами», то отношение к событиям 1917 года у людей было бы совсем иное.
Collapse )
Вместе

Доказательная медицина сломана, да здравствует доказательная медицина.


В статье пишут (не уверен, что это слова профессора Иоаннидиса... скорее всего, ляпсус журналиста):
"...В последние годы среди ученых и врачей растет понимание того, что научным исследованиям во многих областях нельзя доверять безоговорочно..."

Не буду вовлекать почтенных обывателей в научную дискуссию, скажу только . что ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ НЕ ОБОЙТИСЬ БЕЗ Evidence Based Medicine/ Медицина, Основанная На Фактах, что абсолютно не соответствует переводу на русский "ДОКАЗАТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА". Последний термин подхвачен торгашами и комерсиализирован до абсурда... Например, вы можете в Москве рекламы частных лечебных центров "МЫ ЗДЕСЬ ЛЕЧИМ С ПОМОЩЬЮ ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ" - это же просто собачий бред!

Во-первых, "...Действующая Международная классификация 10-го пересмотра охватывает 20 тысяч болезней, но это число не окончательное. За сходной клинической картиной иногда скрываются совершенно разные состояния, и в дальнейшем они рассматриваются как отдельные болезни (например, сахарный диабет I и II типа). Бывает наоборот: патологии, считавшиеся самостоятельными, оказываются разными формами одного заболевания. Наконец, некоторые болезни «упраздняются»: то, что считалось патологией, признается вариантом нормы, например леворукость...."

Во-вторых, для каждого заболевания существуют не менее десятка способов лечения...

В-третьих, на сегодня населе́ние Земли — общее число людей, живущих на Земле, достигшее в мае 2019 года 7,7 млрд человек... С учетом рас, возраста, географии, индивидуальных особенностей неи все пациенты одинаково реагируют на одни и те же способы лечения.

Факты, приводимые в Evidence Based Medicine по поводу любого метода лечения, собраны из публикаций научных учреждений всего мира, достоверность которых часто является весьма сомнительной...


Таким оборазом, Evidence Based Medicine/ Медицина, Основанная На Фактах - это хорошо, но ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ все-таки еще превалирует, и УМНЫЙ, ОПЫТНЫЙ, ВНИМАТЕЛЬНЫЙ ДОКТОР еще долгое время будет востребован...



Доказательная медицина сломана, да здравствует доказательная медицина. Лекция Джона Иоаннидиса

Профессор Стэнфорда – о том, что пошло не так в науке и как это починить

В последние годы среди ученых и врачей растет понимание того, что научным исследованиям во многих областях нельзя доверять безоговорочно. Нередко в медицине, психологии, генетике, диетологии и других сферах на десяток исследований, утверждающих одно, можно найти такое же количество работ, доказывающих обратное. Именно поэтому мы часто видим противоречивые новости о тех или иных продуктах питания, образе жизни и лекарствах.

Профессор медицины Стэнфордского университета Джон Иоаннидис уже более 10 лет говорит о проблеме ненадежности современных биомедицинских исследований. 25 октября он выступил в Санкт-Петербурге с лекцией «Medical evidence: flawed, but possible to fix», организованной командой проекта «Медфронт». Лекция была посвящена тому, что не так в сегодняшней доказательной медицине и как это исправить. Republic приводит главные тезисы выступления профессора.

Множество исследований не отражают реальность
Вместе

НЕ ПОЭЗИЯ


Жена слушает на ютуб интервью "книжного человека" с Виктором Пелевиным ...

Сейчас, в эпоху Интернета и про-правительственной жизненной позиции ("Крым наш!") стать писателем это, пользуясь выражением моего покойного учителя хирургии Бориса Савчука, "как два пальца помочить под краном". Поэтому я не разделяю мнения о том, что в к числу нынешних выдающихся российских писателей следует отнести Пелевина Виктора Олеговича...


НЕ ПОЭЗИЯ

а когда - нибудь это закончится ?
а когда - нибудь это закончится !
Collapse )