March 11th, 2021

«Чумной бунт» в Москве в 1771 году

«Чумной бунт» в Москве в 1771 году

Разрушительный след в истории человечества оставили не только войны и стихийные бедствия – землетрясения, наводнения, ураганы. Огромными опустошениями «отметились» пандемии и эпидемии чумы. Болезнь, именованная чёрной смертью, черным мором, моровой язвой, злой лихорадкой не раз совершала губительные набеги на нашу планету.

И каждый раз число её жертв исчислялось миллионами…

Collapse )

Это копия статьи, находящейся по адресу https://masterokblog.ru/?p=62701.
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 1

Из Факландии сообщают -
ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 1
Коллеги,
Я подумал, что по крайней мере некоторым из вас были бы интересны основные моменты из моих показаний эксперта, которые я дал на прошлой неделе в суде. Это касается клинического случая, который был представлен мной в этой аудитории несколько месяцев назад: дама с острым калькулезным холециститом.
Во время лапароскопической холецистэктомии встретился очень трудный желчный пузырь (в своем докладе хирург назвал его "гротескно воспаленной"). У хирурга ушло 4 часа (!), чтобы удалить то, что он думал был весь желчный пузырь. Во время удаления пузырь был разорван на куски ... были утеряны камни пузыря... в конце, как записал хирург, был разорван пузырный проток, но хирургу удалось наложить на культю протока 3 три клипсы и лигатуру ENDOLOOP.
Протокол операции написан сумбурно и с противоречивыми утверждениями в нескольких местах. Пациентка оправилась от операции, но спустя два года была госпитализирована повторно с симптомами острого холецистита. На магнитно-резонансной томографии (МРТ) выявлен большой остаток желчного пузыря и два камня размерами 2-3 см. Открытая холецистэктомия была выполнена в другой больнице.
Во время нашей прошлой дискуссии большинство из вас предположили, что этот случай не может быть поводом для судебного разбирательства - непредвиденные осложнения случаются в хирургии.
Я подумал, однако, что такое осложнение не должно было произойти и подробно описал адвокатам истца мое мнение, заключительным параграфом которго является следующее:
В данном случае хирург столкнулся с очень сложной патологией и хирургической топографической анатомией, вызванной длительно протекавшим острым холециститом. Вместо того, чтобы сделать то, что разумный и хорошо обученный общий хирург стал бы делать, а именно, быстро конвертировать лапароскопическую процедуру в открытую операцию, или завершить лапароскопическую процедуру субтотальной холецистэктомией - он упорно продолжал лапароскопию в течение четырёх часов, не определившись в анатомии (он никогда не достигал критической точки зрения безопасности ") - с последствиями и длительным страданием пациента, как описано выше.
Процедура опроса судебного эксперта длилась 4 часа и была довольно болезненной и конфронтационной, если не назвать её агрессивной. В какой-то момент, как это часто бывает, я задал себе вопрос: Зачем ты делаешь это? Почему ты сам оказываешься вовлеченным в эту грязь? Но в конце концов, в ретроспективе, я всегда бываю очарован характерами вовлечённых персонажей и эволюцией их аргументов, которые в каждом случае по сути является теми же самыми, но и отличаются в то же время.
Местом проведения судебного слушания была университетская библиотека в университетском городке, что расположен в чуть более часа езды от нас. Это был необычно теплый день для этого времени года. Снег на тротуарах превращался в слякоть и воздух был наполнен запахами начала весны. Я видел студентов, празднующих первые признаки весны облачением в футболки. Слушание было запланировано на полдень, и я оказался первым, прибывшим на полчаса ранее в выделенный конференц-зал библиотеки.
Следующим появился адвокат истца, который ехал около семи часов из большого города на Среднем Западе. За последний год у меня было несколько разговоров с ним по телефону, но лично мы никогда с ним не встречались. То, что я увидел в сейчас, была довольно комичная фигура: маленький человек с выступающим животом и лысеющей головой с неряшливыми волосами. Он был одет как и для похода в Сибирь: сапоги с меховой подкладкой для ходьбы по высокому снегу, тяжелое лыжное пальто, шерстяная шапка и шерстяной шарф, скрученный вокруг шеи.
"Я Джо!” - сказал он высоким энергичным голосом. Он не носил ермолку, но я знал, что он ортодоксальный еврей. Я также знал, что через неделю он дожен будет стать судьей , поэтому после настоящего слушания дело будет передано его нынешним партнерам по юридической фирме. Судя по общению с ним до сегодняшнего утра, я чувствовал, что он уже потерял интерес к разбираемому делу.
“Кто придёт? Кто представляет другую сторону? ” - спросил я.
Новоизбранный судья уже погрузился в свой Ай-фон.
“Я не знаю. Я не знаю, прибудут ли они сюда или будут представлены по видео-связи, ” - он показал мне пальцем большой экран на стене.
“Есть ли что-либо что вы считаете мне нужным знать о подзащитном или его защитниках, что бы вы хотели чтобы я подчеркнул? ” - спросил я.
Новоизбранный судья: “Просто говорите все, что бы считаете нужным сказать. Я не люблю вмешиваться в мнение моих экспертов. Просто сфокусируйтесь на том, что вы написали в своём представлении.”
В этот момент в комнату вошла очень высокая фигура. Кто-то высокий, широкий и тяжелый. В длинном черном кашемировом пальто поверх темного костюма. Белая рубашка и черный галстук. Черные кожаные перчатки.
“Это должно быть адвокат ответчика,” - подумал я. Именно так одеваются адвокаты в большом городе.
"Добрый день! Как ваши дела?” - улыбнул я вновь прибывшему и протянул ему свою руку, - “Я Z ....».
Фигура посмотрела на меня, молча повернулась и скрылась за дверью. Я видел её ходящей вверх и вниз по коридору, разговаривая по мобильному телефону.
"Кто это?”- спросил я новоизбранного судью.
"О, я думаю, что он является ответчиком, д-р Х.”
Да, адвокаты ответчиков советуют своим клиентам посещать судебное слушание показаний судебных экспертов, вникать и давать советы своему адвокату, чтобы помочь защитить себя. Но это был первый раз, когда я видел, что это происходит на самом деле.
Затем появилась секретарь суда и организовала всё необходимое на своём столе.
Не хватало только адвоката ответчика.
12:00. 12:15.
Я съел банан.
Новоизбранный судья покусывал и дожёвывал то, что осталось от его несвежего завтрака из Макдональда - сэндвича с яйцом.
Хирург X стоял за дверью, читая его свой Ай-Пад.
12:30. Я почувствовал себя голодным. Я планировал покончить со всем этим к двум или трём часам дня и пообедать где-нибудь по дороге обратно в свою больницу.
12:45.
"Почему он не назвать, по крайней мере?" - спросил я униженного новоизбранного судью. Но он только пожал плечами.
1:05. Я дожевал свою последнюю сухую фигу.
Наконец в зал ввалился мужчина. Среднего роста, сухощавый. Ухоженные, но редкие черные волосы разделены пробором в середине. Тонкие узкие губы. Лицо монаха.
“Где-то под пятьдесят, ” - подумал я.
Лёгкое темное пальто поверх обычной адвокатской одежды.
Мужчина бросился к своему месту, разместил свои вещи на столе и сказал секретарю суда: "Хорошо, давайте начнем."
Ни приветствия, ни даже кивка головой. Ничего. Это меня раздражает.
Я продолжал стоять у стены и сказал:
"Сэр, вы опоздали. Очень опоздали. По крайней мере, вы могли бы извиниться! “
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 2

Из Факландии сообщают -

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 2

Адвокат посмотрел на меня с недоумением, с выражением “Какого чёрта?!”
"Вы опоздали сэр, - повторил я, - и вы должны извиниться за то, что заставили нас так долго ждать ... "
Теперь лицо юриста перекошенным от гнева / ненависти / презрением - это было трудно расшифровать.
- “Не говорите со мной, просто не говорите со мной. Вы будете говорить со мной только тогда, когда я задам вам вопросы!” - рявкнул он.
Я посмотрел на новоизбранного судья. Он сделал вид, что его не существует. В то же время доктор X вошел в комнату и сел на стороне, у стены.
Ну да ладно, - подумал я, - мне удалось расстроить монаха.
Это не входило в мой план. Его никогда не бывает. Я всегда стараюсь быть приятным и вежливым, но сейчас... посмотрим, как всё это будет развиваться. Во всяком случае, я не могу уступать этим людям.
Я занял место между новоизбранным судьёй и секретарём суда; монах сидел на другой стороне стола. Адвокат, представляющий больницу, смотрел все на видео из своего родного города.
Монах медленно распаковал свой ай-Пад: установил маленький стенд, затем тщательно и скрупулезно прикрепил гаджет на стенде. Он посмотрел на секретаря суда, поджал губы и сказал:
"Готовы?"
"Поднимите руку, доктор, и повторяй за мной,” - сказал секретарь суда, - “Я клянусь …"
Я поднял руку. Глядя на монаха, я почувствовал, что на этот раз всё будет более жестко, чем обычно. Я был готов сбросить перчатки.
Я также знал, что монах должен быть ярким и острым адвокатом. Мой опыт показывал, что юристы, нанимаемые страховыми профессиональными медицинскими компаниями и больницами для защиты врачей, представляют жесткий и закалённый в схватках класс. На самом деле, мне кажется, что они превосходят своих сутяжных коллег, сидящих на другой стороне стола или прохода.
Как правило, юристы, защищающие врачей, работают на крупные адвокатские конторы, которые имеют единственную цель - защитить докторов и их работодателей. Они имеют хорошую почасовую оплату и преисполнены самодовольной веры в их опыт по обелению халатности и небрежности в лечении больных, опыт по обелению злоупотребления служебным положением, опыт грубого унижения пациентов и очернения медицинских экспертов стороны обвинения. Защитники истцов, с другой стороны, являют собой гораздо менее гламурную гроздь адвокатуры. Им оплачивают только непредвиденные расходы , а их заработок зависит от исхода дела: деньги они получают только тогда, когда они выигрывают. Если они проигрывают, что не редкость, они теряют все - потраченное ими время и деньги, оплаченные экспертам и так далее. Чтобы выжить, они должны участвовать также и в других областях права, для многих из них дела о врачебной халатности и небрежности в лечении больных является лишь побочным хобби. Наглядно сравнение такси, в которых прибывают адвокаты из аэропорта: адвокаты защиты врачей прибывают в желтых такси, в то время как едва выживающие представители обвинения удовлетворяются «пиратскими» такси. И в целом, юристы защиты работают на обладающих властью и богатых; в исковых судебных процессах адвокаты принимают сторону пораженную, слабым и надломленную.
Так что, глядя на монаха я понял, что он должен был изучить вдоль и поперёк это дело и всё вокруг него… Что он понимает ошибки, допущенные хирургом и его последствия… Что он знает, как можно было предотвратить осложнение… Что он прочитал мое письменное заключение и знает его наизусть… Что он может предсказать, что я собираюсь сказать об этом… Что он понимает, что написанное мною поддерживается в литературе…. Что он говорил с хирургическими экспертами в этой области - команда защиты имеет в своём распоряжении большой список врачей, готовых быстро войти в курс дела и давать рекомендации. За определённую плату, разумеется.
Я знал, что работа монаха защитить хирурга любыми имеющимися в его распоряжении средствами. Для этого у него на сегодня есть две задачи: во-первых, найти трещины в моих аргументах; во-вторых, выставить мою слабость как свидетельствующего эксперта - в моей профессиональной репутации, моём образовании, моей личности, моём опыте. Короче говоря, чтобы найти всё или хотя бы что-либо, что помогло бы ему дискредитировать мое свидетельство перед жюри; если они в конечном счете решили защищаться вплоть до суда, а не урегулировать дело без суда финансовым возмещением истцу , нанесённого ему ущерба. Сегодня моё показание будет играть важную роль в таком решении.
Стенограмма четырёх часового слушания моих показаний по объёму выглядит как небольшая книга. Она полна глупых вопросов и ответов и многократных повторений. Далее я приведу несколько основных моментов, разделенных эмпирически на две секции: фактическая суть дела и попытка дискредитации эксперта. Как всегда, оба элемента разыгрываются на протяжении всего слушания моих показаний: внезапные перескоки монаха с одной темы на другую тему или от хирургии к личной жизни эксперта, повторение одних и тех же вопросы снова и снова в другой фазе слушания показаний. Попытка выставить путаницу, непоследовательность и забывчивость ...
Фактическая суть дела
Монах: "Доктор, у вас есть с вами копию вашего экспертного показания по этому делу?
Я: "Конечно. Вот оно."
Монах: "Вы уверены, что это ваше показание. Подписали ли Вы его? "
Я: "Вы знаете, это мое показание, и я его подписал."
Монах: "Просто ответьте да или нет."
Я: "Да, сэр, я подписал его."
Монах: "Пожалуйста, прочитайте заключение Вашего показание. Последнюю страницу ".
Я: "Конечно."
Я начал читать медленно, очень медленно, как в детском саду: “В данном случае хирург столкнулся с очень сложной патологией и хирургической топографической анатомией, вызванной длительно протекавшим острым холециститом. Вместо того, чтобы сделать то, что разумный и хорошо обученный общий хирург стал бы делать, а именно, быстро конвертировать лапароскопическую процедуру в открытую операцию, или завершить лапароскопическую процедуру субтотальной холецистэктомией - он упорно продолжал лапароскопию в течение четырёх часов, не определившись в анатомии (никогда не достигал критической точки зрения безопасности ") - с последствиями и длительным страданием пациента, как описано выше.”
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 3

Из Факландии сообщают -
ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 3
Монах: "Теперь, пожалуйста, скажите мне, на основании чего вы пришли к таким выводам?"
Я: "Вы хотите, чтобы я прочитал вам полностью своё мнение? Вы же знаете, что в этом документе объяснено в деталях, как я пришел к представленным выводам ...".
Монах: “Нет, не читайте. Просто скажите мне…".
Я: "Что я должен вам сказать? Вы хотите, чтобы я дал вам длинную лекцию - в основном для повторения того, что я уже написал в своём мнении? Не было бы лучше для вас, чтобы задать мне конкретные вопросы, на которые я отвечу один за другим? "[Я не был готов к" лекции "и не хотел затеряться в моем повествовании, которая позволила бы ему изобразить как "путаница".]
Монах: “Послушайте, доктор, позвольте мне снова отметить правила. Я задаю вопросы. Вы отвечаете. Никаких ваших вопросов ко мне - не понятно? “
Хорошо. Он раздражён. Позвольте мне играть по-моему.
Я начал возится с кипой бумаг, которые я привез с собой. Я тянул времени - 2-3 минуты.
"Вот она…” - сказал я. - “Это написанный хирургом протокол операции. Итак, позвольте мне начать ... возьмём к примеру ... хирург писал: "оперативные находки включают гротескно воспаленный incarcerated , за отсутствием лучшего термина, желчный пузырь ... “.
Что это значит? Я не понимаю этого термина incarcerated, применённого здесь,. Как incarcerated? В какой структуре? Это ведь бессмыслица!
Кроме того, я никогда не слышал термина гротескно , применённого в подобной ситуации.
Было бы неплохо иметь интраоперационные снимки удалённого желчного пузыря. Я сам и большинство хирургов, которых я знаю, мы документируем основные этапы работы фотографиями, сделанными видео камерой. Это было бы полезно в этом случае. ОК.
Насколько я понимаю, желчный пузырь был изменён в процессе запущенного острого некротизирующего холецистита. Общие хирурги каждый год видят несколько таких запущенных острых холециститов. У меня был такой случай месяц назад. Мы знаем, как бороться с такой ситуацией надлежащим образом и безопасно. ОК….".
Я продолжал изучать протокол операции. Я не смотрел на монаха, но ждал, когда он взорвется.
Я продолжил: "Посмотрите на это. Хирург писал: «До 10 камней, до 1 см в диаметре также были освобождены."
Так где же тот очень большой камень, который был виден на предоперационной УЗИ? И я не понимаю термина освобожденный - что это значит? Он разорвал желчного пузыря и камни были потеряны - или что? Это очень плохой протокол операции. Далее, посмотрите на это, хирург пишет, что "пузырный проток был относительно нормальным в диаметре. Что значит относительно в данном случае? Относительно по отношению к чему? Это значит, что хирургу не удалось идентифицировать пузырный проток… что он не понял критической точки безопасности - нам это ясно ... ".
Монах: [Очень громко]. "Стоп. Стоп, стоп. Разве я просил вас прочитать мне протокол операции? Послушайте, доктор, вы должны отвечать на мои вопросы, а не читать документы ".
Я: "Я думаю, что это очень важно - обсудить протокол операции".
Монах: "Я решаю, что обсуждать. Это мое слушание показаний. Если вы будете и дальше продолжать по-своему, мы будем сидеть здесь до вечера. Пока я не буду удовлетворён.. ".
Я: “Меня это не волнует.”
Монах: "Если вы не идете по пути, как я это определил, я отменю слушание показаний и мы перепланируем его на другой день. Мне все равно, кто будет платить за это, и как это отразится на ваших гонорарах ... "
Новоизбранный судья, сидящий справа от меня, вдруг проснулся и прогудел: "Чего вы хотите? Он отвечает на ваши вопросы. Вы ему задаёте общий открытый вопрос, и он отвечает соответствующим образом. "
Монах: "Я не хочу от него открытого ответа ...
Новоизбранный судья [звучит раздраженно]: "Вы тратите наше время. Почему бы вам не продолжить? Мы хотим выйти отсюда сегодня ... ".
Монах: [сердитый]: "Ваше отношение непрофессионально. Это мое слушание..”
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 3

Из Факландии сообщают -
ХИРУР ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 3
Монах: "Теперь, пожалуйста, скажите мне, на основании чего вы пришли к таким выводам?"
Я: "Вы хотите, чтобы я прочитал вам полностью своё мнение? Вы же знаете, что в этом документе объяснено в деталях, как я пришел к представленным выводам ...".
Монах: “Нет, не читайте. Просто скажите мне…".
Я: "Что я должен вам сказать? Вы хотите, чтобы я дал вам длинную лекцию - в основном для повторения того, что я уже написал в своём мнении? Не было бы лучше для вас, чтобы задать мне конкретные вопросы, на которые я отвечу один за другим? "[Я не был готов к" лекции "и не хотел затеряться в моем повествовании, которая позволила бы ему изобразить как "путаница".]
Монах: “Послушайте, доктор, позвольте мне снова отметить правила. Я задаю вопросы. Вы отвечаете. Никаких ваших вопросов ко мне - не понятно? “
Хорошо. Он раздражён. Позвольте мне играть по-моему.
Я начал возится с кипой бумаг, которые я привез с собой. Я тянул времени - 2-3 минуты.
"Вот она…” - сказал я. - “Это написанный хирургом протокол операции. Итак, позвольте мне начать ... возьмём к примеру ... хирург писал: "оперативные находки включают гротескно воспаленный incarcerated , за отсутствием лучшего термина, желчный пузырь ... “.
Что это значит? Я не понимаю этого термина incarcerated, применённого здесь,. Как incarcerated? В какой структуре? Это ведь бессмыслица!
Кроме того, я никогда не слышал термина гротескно , применённого в подобной ситуации.
Было бы неплохо иметь интраоперационные снимки удалённого желчного пузыря. Я сам и большинство хирургов, которых я знаю, мы документируем основные этапы работы фотографиями, сделанными видео камерой. Это было бы полезно в этом случае. ОК.
Насколько я понимаю, желчный пузырь был изменён в процессе запущенного острого некротизирующего холецистита. Общие хирурги каждый год видят несколько таких запущенных острых холециститов. У меня был такой случай месяц назад. Мы знаем, как бороться с такой ситуацией надлежащим образом и безопасно. ОК….".
Я продолжал изучать протокол операции. Я не смотрел на монаха, но ждал, когда он взорвется.
Я продолжил: "Посмотрите на это. Хирург писал: «До 10 камней, до 1 см в диаметре также были освобождены."
Так где же тот очень большой камень, который был виден на предоперационной УЗИ? И я не понимаю термина освобожденный - что это значит? Он разорвал желчного пузыря и камни были потеряны - или что? Это очень плохой протокол операции. Далее, посмотрите на это, хирург пишет, что "пузырный проток был относительно нормальным в диаметре. Что значит относительно в данном случае? Относительно по отношению к чему? Это значит, что хирургу не удалось идентифицировать пузырный проток… что он не понял критической точки безопасности - нам это ясно ... ".
Монах: [Очень громко]. "Стоп. Стоп, стоп. Разве я просил вас прочитать мне протокол операции? Послушайте, доктор, вы должны отвечать на мои вопросы, а не читать документы ".
Я: "Я думаю, что это очень важно - обсудить протокол операции".
Монах: "Я решаю, что обсуждать. Это мое слушание показаний. Если вы будете и дальше продолжать по-своему, мы будем сидеть здесь до вечера. Пока я не буду удовлетворён.. ".
Я: “Меня это не волнует.”
Монах: "Если вы не идете по пути, как я это определил, я отменю слушание показаний и мы перепланируем его на другой день. Мне все равно, кто будет платить за это, и как это отразится на ваших гонорарах ... "
Новоизбранный судья, сидящий справа от меня, вдруг проснулся и прогудел: "Чего вы хотите? Он отвечает на ваши вопросы. Вы ему задаёте общий открытый вопрос, и он отвечает соответствующим образом. "
Монах: "Я не хочу от него открытого ответа ...
Новоизбранный судья [звучит раздраженно]: "Вы тратите наше время. Почему бы вам не продолжить? Мы хотим выйти отсюда сегодня ... ".
Монах: [сердитый]: "Ваше отношение непрофессионально. Это мое слушание..”
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 4

Из Факландии сообщают -
ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 4
Новоизбранный судья [выглядит как недовольный yenta]: "Продолжим. Просто перестаньте жаловаться и задавайте вопросы ".
Монах [пытается контролировать себя, делает глубокий вдох и изучает свой Ай-Пад]: "Хорошо, доктор. Не могли бы вы описать мне хирургическое поле в этом случае? "
Я: "А? Не могли бы вы повторить свой вопрос, сэр? "[Это я пытался сделать как можно больше, попросите его повторить ...].
Монах: ". Конечно" [Он повторил вопрос].
Я: "Я не понимаю, термин хирургическое поле? Что вы имеете в виду?"
Монах: [выглядит озадаченным]: "Можете ли вы описать хирургическое поле, я имею в виду то, с чем хирург столкнулся с во время операции"
Я: "Ага. Вы имеете в виду "операционное поле". Хирургическая поле это что-то еще: так как детская хирургия представляет собой поле, кардиохирургия является полем ... "
Монах: [сдался]: "Хорошо, опишите операционное поле ...".
Я: "Как я могу описать то, что хирург столкнулся? Для этого я должен был бы присутствовать на операции или иметь некоторые фотографии, которых, как я уже говорил, хирург не сделал. Но разве я уже не говорил, что согласно протокола операции, хирург имел дело с запущенным случаем острого холецистита. "
Описанный выше диалог и всё последующее были лишь фрагментами из "бесконечной болтовни".
Затем неожиданно, после допроса на тему моих собственных хирургических ошибок Монах спрашивает:
“Бывают ли случаи, когда после лапароскопической холецистэктомии камни желчного пузыря были оставлены в пузырном протоке?"
Я: "Да, это может случиться ..."
Монах: "Если это происходит, является ли это нарушением стандарта медицинской помощи?"
Я: “Понимате, мелкие камни в пузырном протоке могут быть пропущены; иногда они проталкиваются из желчного пузыря в пузырный проток во время операции. Но мы не говорим здесь о пропущенных камнях в пузырном протоке. Но в разбираемом случае крупный камень не был распознан в оставленной части желчного пузыря ... "
Монах: "Доктор, мы не можем продвигаться вперед таким образом. Вы должны отвечать на мои вопросы. Я задаю вам вопрос - вы просто отвечайте на него так, как вас просят. Итак, еще раз: если камень был забыт в пузырном протоке, является ли это нарушением стандарта медицинской помощи "?
Я: "Я сказал вам, это зависит от многих обстоятельств, от обстоятельств каждого конкретного случая. Я не могу и не буду обобщать. И это не имеет ничего общего с разбираемым случаем".
Монах: [с отвращением]. "Если вы будете продолжать быть столь обструктивным, я могу прекратить эту слушание. Мы встретимся снова…".
Я: "Я не обструктивнен сэр. Мне нужно только добавить ‘уточнение' моего ответа. Я не могу просто ответить "да" или "нет", я должен объяснить мои ответы. Даже на суде судья позволил бы мне объяснить мой ответ “.
Новоизбранный судья [нерешительно]: "Г-н Y, он отвечает на ваш вопрос. Когда он чувствует, что следует добавить объяснение , это его право делать это. Просто продолжайте."
[Монах смотрит на новоизбранного судью с недовольствием. Его кадык качается вверх и вниз. Он решил проглотить сказанное и продолжает].
Монах: "Согласны ли Вы, что хирург закрыл пузырный проток тремя клипсами и endoloop"?
Я: "Это то, что он написал в своем протоколе операции, так почему я должен не согласиться? Но это было не пузырным протоком, который он якобы под закрыл... "
Монах: "Подождите. Не спешите. Что такое endoloop? "
Я: [Объясняю …]
Монах: “По-вашему то, что хирург сделал является " вымышленной историей". Вы думаете, мой клиент [он указал на хирурга, сидящего на стене] написал фикцию в своем докладе? "
Я: "Вы искажают то, что я написал. Я имел в виду, что рассказ про то , как можно наложить три клипсы и endoloop на культю разорванного пузырного протока, втянутого в глубину в воспалительного инфильтрата у пациента с ожирением ... является вымышленным. Смотри, вот что я писал: "Я начал читать от своё заключение:
"Далее хирург пишет, что он ” был в состоянии поместить 3 параллельные клипсы на выделенный мною остаточный пузырный проток, а также PDS 0 Endoloop для дополнительной безопасности.“ В моём представлении (страницы 56-68) указано, что хирург неоднократно защищает свое утверждение о том, что обрезанная и лигированая] им структуры представляла пузырный проток, а не культю остатка желчного пузыря .
Он отметил, что "я должен был иметь сантиметр или два, чтобы поместить три клипсы (на пузырный проток) и подстраховать его закрытие endoloop." Тем не менее, я считаю, это очень трудно поверить в эту версию истории, что хирург был в состоянии выделить и укрыть с помощью клипс и endoloop культю пузырного протока.
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 5

Из Факландии сообщают -

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 5
После отрыва желчного пузыря от пузырного протока его культя втягивается в глубину треугольника Кало. Теперь, не будучи в состоянии потянуть вверх желчный пузырь, хирург теряет видимость операционного поля. И это более верно у пациента с ожирением, при наличии острых воспалительных изменений тканей и интраоперационного кровотечения, закрывающие поле. В этой ситуации почти невозможно выделение обрубка рыхлого и воспаленного пузырного протока, а наложение на него трёх клипс и endoloop в таком случае мне кажется “вымышленным”… если только не более - опасно в свете того, что неидентифицированные общий желчный проток лежит там всего на расстоянии в нескольких мм “.
Монах [через некоторое время]: "Вы утверждали, что разумный хирург должен был в данном случае конвертировать лапароскопию в открытую процедуру, удалить весь желчный пузырь, если это возможно, и если нет, то делать субтотальную холецистэктомию, верно?"
Я: "Да сэр. Вот именно. Другим вариантом было бы прекращение попыток выполнить лапароскпически тотальную холецистэктомию и сделать лапароскпическую субтотальную холецистэктомию ".
Монах: "Есть ли у вас какие-либо статьи, любой авторитетное доказательство, подтверждающее, что это - субтотальная холецистэктомия - является стандартом медицинской помощи?"
Я: [зная "правило", что ничто не является "авторитетным"]: "Это то, что разумный хирург должен был сделать. В целом холецистэктомия практикуется в настоящее время в течение почти 100 лет. Это знание описано во всей литературе. "
Монах: "Доктор, каков нормальный размер пузырного протока?"
Me: “Между 1-го до 5-ти мм. Таким образом, то что описано в протоколе операции как проток длинной 1 см означает, что хирург обрезал и лигировал не проток, а шейку желчного пузыря ... "
Монах: "OK. Пожалуйста, опишите мне технику субтотальной холецистэктомии “.
[Я делаю…]
Монах: "Когда в последний раз, когда вы делали субтотальная холецистэктомия?"
Я: "Месяц назад."
Монах: "А сколько желчный пузырей вы сделали в прошлом году"
Я: "Я не считаю .... около 25. “
Монах [через час]:" Доктор, сколько желчных пузырей вы удалили в прошлом году “
Я:" Разве я не говорил вам об этом час назад? Почему ты так забывчивы? “
Монах:" [игнорируя мой сарказм]: "Сколько?"
Я: "Двадцать пять. Вы можете спросить меня снова через час. Ответ будет по-прежнему - 25 ... “
Монах:" Сколько желчных пузырей вы сделали во всей вашей карьере “
Я:" Я сказал вам ... Я не считаю. Мне не нужно подсчитывать. Я не могу дать вам точную цифру: она может быть трёхзначной, а может быть и четырёхзначной. Не знаю .. ".
Монах: "Когда вы научились делать лапароскопические холецистэктомии?"
Я: "О, это было в начале 1990-х годов, как раз в то время, когда я покидал Южную Африку ... “
Монах:" Были ли у Вас формального обучения лапароскопической холецистэктомии? “
Я:" Формальное обучение? Позвольте мне вспомнить, это было очень много лет назад. Но да, я помню курс, мы тренировались на свиньях. Да, мы делали это на свиньях. Затем я повторил такой курс в Израиле ... ".
Монах: [лицо, полное презрение] "Но это не было серьезной подготовки. Один день в лаборатории, а затем экспериментировать на реальных пациентах. Нет формального обучения. Д-р Х [он указывает на хирурга, сидевшего у стены] с другой стороны, прошёл формальное 2-х летнее обучение в области передовой лапароскопической хирургии в престижном университете. И вы, с вашими несколько свиньями, теперь критикуют его оперативное поведение? “
Я: [не смотря на хирурга, которого я решил игнорировать, как будто его там не было]" Послушайте, я не знаю ответчика, Я ничего не знаю о нем. Я предполагаю, что он хорошо обученный хирург, хороший врач и хороший парень ... .Но это не то, что мы здесь должны обсудить. Я знаю, что, несмотря на его классическое обучение, он потерпел неудачу в лечении этого пациента. Я предполагаю, что человек, прошедший тренинг для получения квалификации в лапароскопической хирургии, должен знать, когда следует конвертировать лапароскопическую процедуру в открытую и / или когда поменять тактику и сделать субтотальную холецистэктомию, вместо того чтобы продолжать вредить пациенту. “
Монах:" Какова продолжительность лапароскопической холецистэктомии? “
Я:" Это зависит от конкретного случая, от патологии, анатомии, конституции пациента. Я могу сказать, что в среднем на легкую лапароскопическую холецистэктомию уходит от 30-60 минут. В зависимости от обстоятельств - если операция становится труднее, то она может длиться дольше. Лапароскопическоая холецистэктомия при остром холецистите может занять до 2-х часов.
Монах: "Есть ли у вас какие-либо доказательства, чтобы поддержать ваше утверждение ... ваше мнение ..., что такая операция в четыре часа находится за пределами стандартной медицинской помощи?"
Я: "Сэр, я никогда не видел хирурга, и не слышал о таком ... кто четыре часа упорно и тщетно пытается лапароскопически удалить желчный пузырь , несмотря на трудности в операционном поле. Разумный хирург изменит тактику после тщетного процесса выделения анатомических элементов в поле операции , скажем , через 30-60 минут. То есть, когда в критический момент нельзя получить безопасной видимости поля операции, он или она должны будут - как я уже говорил несколько раз, конвертировать лапароскопическую процедуру в открытую или сделать что-то еще ... например, субтотальную холецистэктомию ... “
Монах:" Вы можете дать нам ссылку в любой литературе о том, что вы только что сказали? “
Я:" Сэр, это общеизвестно. Этому учат и об этом написано везде. В общем случае, чем дольше продолжается тщетная диссекция - тем выше частота осложнений. Это верно для хирургии вообще ... “
Монах:" Что является критическим с точки зрения безопасности "?
[Это 3-й раз, когда он задает мне вопрос, и я повторяю ...]
Монах [пытаясь сбить меня с толку изменением направления разговора]: "Так вы говорите мне, что оставление части желчного пузыря с камнями после субтотальной холецистэктомии это нормальное явление?"
Я: "Сэр, позвольте мне повторить. Во время плановой субтотальный холецистэктомии хирург оставляет часть желчного пузыря пустой без камней. Он делает всё возможное, чтобы заглянуть внутрь пузыря и очистить его. В разбираемом случае субтотальная холецистэктомия не была запланирована, это было случайно. Хирург не знал, что он делает, таким образом, он оставил после операции в остатках пузыря большие камни: таким образом, пациент продолжал чувствовать боль и нуждался в другой большой операции.
Монах: “Сколько лапароскопических холецистэктомий вы сделали в прошлом году?"
Вместе

Вместе ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 6

Из Факландии сообщают -

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 6
Я: "Я не буду отвечать на этот вопрос еще раз."
Монах: "Вы должны ответить на все вопросы".
Новоизбранный судья [пробуждается из спящего режима]: "Просто двигайтесь дальше. Он ответил на этот вопрос уже три раза. Становится темно. Давайте сделаем перерыв на 3 минуты. “
Новоизбранный судья и я идем к туалетам. Мы стоим вместе перед писсуаром и извиваемся, стряхивая последнюю каплю из наших членов, а затем идём назад.
"Что за мудак!" - говорю я.
Новоизбранный судья не отвечает. Он не хочет вступать в какой-либо даже небольшой разговор. Он просто хочет быть скорее подальше отсюда.
Далее всё происходило по круговой, как в каруселях.
В следующей / заключительной части я приведу краткий обзор "личного" части слушания.
Зимний день исчезал снаружи, когда монах приступил к продолжению расспроса. Я выпил всю воду из моей полупустой бутылки и дожёвывал последнюю сухую фигу.
В этом разделе я приведу несколько примеров из «личного» части слушания. Очевидно, что вопросы, направленные на "убийство эксперта”, не содержались в одной части слушания, а рассредоточены по всему протоколу его.
Монах: "Доктор, вам платят за ваше появление здесь сегодня"? [Я думаю, что это был один из первых вопросов этой части слушания].
Я: "А как насчет вас? Разве вам не платят за то, что вы здесь? "
Монах: "Ответьте на вопрос!"
Я: "Конечно, мне платят. Так почему вы спрашиваете? "
Монах: “Сколько?"
Я: " 5000 "
Монах: "Так вам уже заплатили?"
Я: “Да."
Монах: "Как вы пришли к такой сумме 5000?"
Я: “Это фиксированная ставка. Это то, что я прошу за мою работу судебного эксперта . Вы знаете, на это уходит целый день ".
Монах: "Сколько вам заплатили по этому делу с самого начала?"
Me: "Начало чего? Я не понимаю?"
Монах: [теряя терпение] “Вам также заплатили за написание вашего мнение, не так ли?" [Он указывает на документы, лежащие передо мной].
Я: "Конечно. Ожидаете ли вы меня безвозмездной траты моего времени? "
Монах: "Сколько"
Я: "5000".
Монах: "Как вы вычислили это?"
Я: "Я не вычислял. Это то, что я взимаю за письменное мнение как судебный эксперт".
Монах: "Как долго Вам понадобилось, чтобы написать это мнение?"
Я: [подумав] "Около 10 часов ..."
Монах: "Где вы его писали?"
Я: "На моем ноутбуке."
Монах: "Я имею в виду, где - на работе? дома? Где?"
Я: "Где? Дома. Я делаю этот вид работы, как правило, в выходные дни или в ночное время ".
Монах: "Вы завершили это в течение за один присест?"
Я: “Нет. У меня нет времени ... .Я работал над написанием в течение часа или около этого каждый раз, когда я находил время ".
Монах: "Как первоначально с вами связался адвокат?"
Я: "По телефону".
Монах: "Я имею в виду. Как они нашли вас? Где вы рекламировали свои услуги? Вас представляло какое-либо юридическое агентство? "
Я: "Я не афиширую себя. Я никогда не слышал о таких агентств. Я не знаю, как они находят меня. Может быть, в Интернете? Через PUBMED? Я не спрашивал их , и меня это не волнует. Вы должны спросить их ... "[Я указал на новоизбранного судью].
Монах: "OK. Таким образом, вы уже заплатили 10 тысяч долларов по этому делу. И это все? "
Я: Нет. Мне заплатили 2000 долларов за мое первоначальное заключение ".
Монах: "Что вы имеете в виду?"
Я: "Ну, как правило, адвокат звонит мне и спрашивает, могу ли я рассматривать дело для него. И если суть дела подпадает под мою специальность ... например, хирургия желчного пузыря, я могу согласиться на то, чтобы посмотреть все материалы дела. Тогда адвокат посылает меня все соответствующие документы, я смотрю их, и я думаю и решаю, следует ли судиться или нет и в состоянии ли я поддержать его ... За такую первоначальную оценку я беру 2000 долларов ".
Монах: "Вы не выставляете счет за число проработанных часов?"
Я : “Нет. Я предпочитаю фиксированные ставки. В некоторых случаях являются более сложными, некоторые меньше. Мне не нравится мерить временем то, что я делаю ".
Монах: "Так что до сих пор, врачи, вы заработали 12000 долларов на этом, не так ли?
Я: "Да, я только что сказал вам это, не так ли?"
Монах: [высокопарно] "Доктор, вы - проститутка?”
Я: [с выражением “Какого чёрта?”]: "Что?"
Монах [с самодовольным лицом]: "Вы когда-нибудь опубликовать статью в “Современной хирургии"?
Я: "Я полагаю, так. Но я не помню, все статьи, которые я когда-то публиковал. Вы знаете, из несколько сотен ... в любом случае, этот журнал больше не существует ... "
Монах: "В самом деле? [пожал плечами] Вы обновляете свое CV? "
Я: "Время от времени, но не в последнее время. Вы знаете, я не ищу какую-либо новую работу ... Поэтому мне не нужно обновлять своё CV ... ".
Монах [с победным видом]: "Или, возможно, вы опустили эту статью из вашего резюме умышленно.”
[Он бросает передо мной копией статьи, которую я опубликовал в “Современной хирургии”, озаглавленной "Хирург в суде" -
перевод которой прилагается ниже]. ] "Вы написали эту статью?"
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 7

Из Факландии сообщают -

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 7

Я[глядя на статью, намерение монаха стало ясно мне]: "Да, это моя публикация. Это не научная работа, поэтому я не включил её в моё CV. Это говорит о моем опыте в суде. Вы знаете, на меня подали в суд. Однако я выиграл дело ".
Монах: "В этой статье вы описали свидетеля-эксперта истца как "проститутку “. Не так ли?"
Я: "Да, я сделал."
Монах: "Так ... сейчас ... Вы, взяв на себя роль эксперта-свидетеля для истца, выступаете в качестве”проститутки" - это ваше определение, не так ли?"
Я[спокойно]: "Нет, я не проститутка. Другой доктор был проституткой. Это было то, как он зарабатывал себе на жизнь, преследуя врачей. Не я. И, кстати, знаете ли вы, что он был исключен из Американского колледжа хирургов-ортопедов вот именно за то, что юридической проституткой ".
Монах: "Как его зовут?"
Я: ". Я не помню" [Монах решил изменить направление, но он вернется к "проститутке" ...]
Монах: "В этой статье вы описали истца как" жирный” и его жену как" беззубая". Правильно? Является ли это принятым то, как вы описываете своих пациентов, а также их супругов? “
Я: "Ну, как вы знаете, ожирение с медицинской точки зрения актуально и быть беззубым характеризует социально-экономический статус индивида. Оба элемента могут иметь отношение к тому, как истец и его жена оцениваются жюри в суде ".
Монах: [саркастически]: "А что по этому поводу? [он зачитывает из статьи]: «Я надену личину серьезного, преданного своему делу доктора и буду смотреть кротко на присяжных". Какое лицо у вас сегодня? Всё ещё лицо преданного своему делу доктора? "
Я: "А как насчет вас? У вас нет маски другого лица, чтобы надеть перед жюри? Маски очаровательного адвоката? »[Не лицо бочкообразного монаха, - я подумал про себя]
Монах: "Вы когда-нибудь писали вот это:" Это болезненно повторно оперировать больного по поводу своих собственных осложнений, но это интересно делать это при осложнениях другого хирурга ".
Я: "Я не знаю, я написал много вещей, но да ... это звучит предупреждающе. Может быть, я написал это или, может быть, я привел слова кого-то другого. Где вы это нашли? В одном из моих афоризмов книг? "
Монах [победоносно]: "Итак, вы : доктор, считаете, что это забава оперировать осложнения другого хирурга? Как вы думаете, это забава оперировать по поводу осложнений страдающих больных? "
Я: "Опять, вы вырываете фразу из контекста, искажате все. Каждый хирург расскажет вам, насколько эмоционально сложно и огорчительно оперировать больного по поводу осложнения собственных операции. Операции по поводу осложнений операций, выполненных не тобой, легче - вы менее эмоционально вовлечены. Как, в общем, для нас, хирургов, операция всегда наслаждение. Кроме того, приведенная вами цитата была задуман как юмористический афоризм. Чувство юмора ... Вы понимаете, что это значит? "
Монах [без эмоций - с выражением лица игрока в покер]: “А что по поводу этого - другой шедевр вашего пера? Я цитирую: "Если ваше имя не представлено в ответ на поиск google.com, вы никто.
Я[отстранённо и со скучающим видом]: "Что плохого в этим афоризме? Вы юрист, верно? Если бы я запросил данные на вас в Google - что я сделал, кстати - и не нашёл вас. Тогда это означало бы, что в качестве адвоката вы являетесь никто. Так? "
Монах: "В предисловии к вашему экспертному заключению, в разделе о вашей квалификации в качестве свидетеля-эксперта вы написали, что одна из ваших книг ... позвольте мне взглянуть ... она называется
"здравый смысл ... » стал международным бестселлером, не так ли? Писали ли вы это? "
Я [Какого чёрта?]: "Да, я сделал. Это международный бестселлер. "
Монах [с злобным лицо]: "А кто сказал, что это бестселлер?"
Я: “Это так и есть. Книга хорошо продана и была переведена на несколько языков ... "
Монах [насмешливый]: "Но где же он классифицируется как бестселлер? Кто-нибудь, кроме вас, это называет "бестселлером "?
Я: "Что вы имеете в виду? О чем вы говорите?"
Монах: "Я имею в виду, была ли эта книга в каком-либо списке бестселлеров? Как в списке “Нью-Йорк Таймс”, например? "
Я[псих хренов!]: "Вы когда-нибудь читали New York Times? Разве вы не знаете, что такие списки не включают в себя медицинские книги? "
Монах [противен]: "Конечно, я читал Нью-Йорк Таймс ... Так что вы единственный человек, назавших свою собственную книгу бестселлером"
Я: “Понимаете, любая хирургическая книга, которая выпущена четырьмя изданиями, которая была продана числом более 10.000 экземпляров и была переведена на многие языки ... является по определению бестселлером ... в пределах категории хирургической книги ... не является запрещенной законом романом. Я не писатель John Grisham ".
Монах [измененяя направления]: "Доктор, вас когда-нибудь увольняли с работы?"
Я: Нет. Никогда. Я увольнялся сам, да. Но меня никогда не увольняли".
Монах: “Вас не увольняли даже из Методистской больницы Нью-Йорка?”
Я[понимая, что он имеет в виду]: "Вы, вероятно, имеете в виду статью в New York Times ... но нет, я не был уволен. Статья неправильно отразила суть дела ...».
Монах [выуживает копию этой статьи [http://www.nytimes.com/.../state-suspends-license-of-a...] и начинает читать: "Один врач, Слава Рабинович, неоднократно жаловался председателю хирургии в больнице, д-р Лесли Вайсу, и был уволен в марте прошлого года. Доктор Рабинович был необъяснимо восстановлен менее чем через две недели … письма между врачом и администраторами показывают ... ".
Таким образом, вы были уволены? Правильно?"
Я: "Я никогда не был уволен. Эти письма были частью политической войны. Я никогда не покидал свою работу и продолжал работать в этой больнице, по крайней мере, через год после этого ... “
Монах [готов бросить в меня все накопленное барахло]: "OK. Давайте перейдем к вашей истории случаев неправильного лечения. За исключением этого судебного дела в Айове, которое вы, по вашему утверждению, выиграли ... "
Я: "Я не утверждаю. Я выиграл его! “
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 8

Из Факландии сообщают -

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 8

Монах: "Не перебивайте меня. За исключением этого судебного дела в Айове, который по вашему утверждению вы выиграли, вы лично принимал участие в любых других случаях врачебной халатности или неправильного лечения ? "
Я [я готов к этому вопросу, который приходит в любом осаждения. Я вручаю ему отпечатанный список моих 3-х случаях, где я привлекался к суду в качестве ответчика]: "Вот история моего привлечения к суду за якобы неправильное лечение больных. Я уверен, что у вас есть это уже ... ".
Монах: "Расскажите мне о случае 1998 года в Нью-Йорке."
Я: "Это была старая черная дама, которая представлена с большим плоскоклеточным раком ануса. Мы выбрали для нею выполнение отводящей колостомы до начала химиорадиотерапии .... Я ассистировал на этой операции одному из наших резидентов хирургии. Мы непреднамеренно закрыли проксимальный конец разделенной толстой кишки, что привело к кишечной непроходимости ... “
Монах: "Я не понимаю ..."
Я: "Мы открыли и вывели на кожу живота неправильный конец разделенной толстой кишки: мы закрыли проксимальный конец и закрыли дистальный. Мы вынуждены были оперировать больную снова. Развелись осложнения и она умерла. Я признал ошибку, и дело было решено без суда выплатой семье компенсации за понесённый ущерб".
Монах: "OK. Что можно сказать о третьем случае, последний из штата Висконсин? "
Me: "Истец утверждал, что я пропустил диагноз его рака кожи ..."
Монах: [извлекая корию другой статьи]: "Пропущенные. Вы пропустили большой плоскоклеточный рак лица и ... Я читаю сейчас из документа, штата Висконсин ... вас привлекли к суду от имени штата ... здесь говорится, что вы не представили биопсированный кусок опухоли в лабаротории патологии, что привело к задержке в диагностике заболевания, требующего большую операцию вблизи глазного яблока ... ".
Я: "Это то, что они утверждали. Но то, что я удалил была маленькая киста сальной железы, а не рак. Затем пациент был потерян для наблюдения на два года и обратился в другую больницу с большим рака кожи ... "
Монах: "Но вы подписали вот этот документ, где признали, что вы принимаете на себя ответственность и согласны пройти курс усовершенствования по дерматологической хирургии."
Я: "Да, я должен был подписать его ..."
Монах: "Так вы признаете, небрежность в лечении этого пациента?"
Я: "Нет, я не признаю халатность. Я сказал вам, что я удалил кисту кожи ... "
Монах: "Так почему же вы подписали этот документ?"
Я: "Я должен был. Мои работодатели решили уладить дело без суда через признание ошибки доктора. У меня нет денег, чтобы бороться в одиночку. Если ваша страховая компания решает не доводить дело до суда, вы не имеете какого-либо другого варианта, и вы это знаете ".
Монах: "Вы публиковали статью о плоскоклеточный рак, не так ли?"
Я: "Я не помню. Воможно. Вы должно быть вы нашли её,, а? "
Монах: "В 1986 году вы написали в Южно-Африканской медицинском журнале о 'плоскоклеточного рака молочной железы представляя как нарыв", не так ли? "
Я: "Я сказал вам, что я не помню ... но да, припоминаю."
Монах [саркастически]: "Вы пишете статьи о плоскоклеточном раке, но вы не знаете, как лечить плоскоклеточный рак, не так ли?"
Я: [отрешённо] "Плоскоклеточный рак молочной железы является другой патологией. Но в любом случае, вы можете искажать факты как вам будет угодно ... "
Монах [удовлетворённо] : "Доктор, это не первое дело, когда вы участвуете в качестве свидетеля-эксперта, не так ли?
Я: "Не говорили ли мы об этом два часа назад. Я сказал вам, что я участвую в отдельных делах. И я привел список всех дел, в которых я участвовал в течение последних 5 лет. Вот он ... "[Я вручаю ему список дел с кратким изложением каждого дела].
Монах [изучая список, приглашая меня обсудить каждое из пяти перечисленных дел ...] ... "Хорошо, о чем были предыдущие до этого дела?"
Я: "Я не помню их. Их было, пожалуй ... не больше чем одно дело каждые два или три года ".
Монах: "Было ли дело из Чикаго в 2011 году?"
Я: "Да, я помню, подзащитным был хирурга, который имел осложнения после холецистэктомии ..."
Монах: "Вы были бы в состоянии выслать мне все документы о всех судебных делах, в которые вы были вовлечены?"
Я [он сошел с ума?] "Я не держу их. Я растапливаю ими печь в бане ... "
Монах: "Что ???"
Я: "Почему я должен хранить такие документы? После того, как моя роль в каждом конкретном деле закончилось, я разогреваю ими сауна. Я сжигаю их! "
Монах: "Только в этом году вы взяли в Огайо три дела по осложненному лечению воспаления желчного пузыря. У вас есть лицензия на практику в Огайо? "
Я: "Нет."
Монах [язвительно]: "Вы не права выполнять операции в этом штате, но вы осмеливаетесь сказать хирургов Огайо, что их практика неверна?"
Я: "Сэр. Вы знаете, как и я, что один и тот же стандарт лечения действует на всей территории США, через границы штатов. И кроме того, пойдите и попытайтесь найти свидетеля-эксперта, который готов свидетельствовать против своих местных коллег ".
Монах: "Так до сих пор, в сколько штатах вы работали в качестве свидетеля-эксперта?”
Я: "Я не знаю. Дайте мне подумать: Миссисипи, Иллинойс, Южная Каролина ... 4 штатах ... "
Монах: "Позвольте мне помочь вашей памяти ..." Северная Каролина, Небраска, Калифорния, Флорида, Аризона, Нью-Йорк, Пенсильвания ... . десять шататов. Вы были наемником против врачей в десяти государствах ... ".
Я[вставляя]: "Не всегда против, а также и в поддержку ..."
Монах: "Не перебивайте ... вы сделали это в десяти государствах. В соответствии с вашими собственными определениями вы являетесь юридической шлюхой! "
Я: "Я не являюсь. Эксперт-щлюха, как правило, сделал экспертную работу своей профессией живет с неё. Я живу от общей хирургии ... менее 1 процента от моего дохода составляет заработок судебного эксперта. Эксперт-щлюха делает по крайней мере одно дело в месяц ... в то время как я участвовал - в среднем - в одном деле за два года. Эксперт-щлюха берет на себя фривольных претензий, и это не то, что я делаю. Эксперт-щлюха дает мнение даже за пределами его специально. Я не поступаю так. Поэтому, пожалуйста, не называйте меня шлюхой. Я горжусь тем, что я делаю ... "
Монах: "Вы перечислили в своем резюме на звание ассошиэйт-профессора (доцента), вы до сих пор профессор?
Я: "Не ассошиэйт. Я закончил академическую карьеру как "полный" профессор ... "
Вместе

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 9


Из Факландии сообщают -

ХИРУРГ ЭКСПЕРТ В СУДЕ - ЧАСТЬ 9

Монах [смотрит на меня, как на дерьмо]: "Хорошо, ты до сих пор профессор"
Я: "Нет."
Монах: "Почему нет?”
Я: "Я решил заняться другим делом ... .Мы обсуждали это 3 часа назад, не так ли?”
Далее всё продолжалось в том же духе…пошли дальше и дальше.
В конце концов, в какой-то момент - я не помню, в какой момент точно - я полагаю, когда преподобный исчерпал список вопросов, хранящимися на его Ipad, Монах сказал: ". Больше нет вопросов"
Новоизбранный судья проснулся.
"У меня нет вопросов к свидетелю … “ - сказал он и начал одевать свою громоздкую морозоустойчивую одежду, в которой он приехал.
Монах, избегая смотреть на меня, слегка кивнул
новоизбранному судья и сказал: "Так что мы встретимся в суде"
Новоизбранный судья [гордо]: "Не со мной. Я оставляю это дело на следующей неделе. Мои партнеры возьмут его на себя. Я был назначен судьей, апелляционный суд США, графство Х ".
Монах был поражен! Он улыбнулся новоизбранному судье - это была его первая улыбка за весь день : "Поздравляю сэр. Я надеюсь, вы не будете держать злобу против меня ... ".
Я встал, пожал руку секретарю суда и собрал свои вещи. Когда я закончил всё, Монах и ответчик-хирург уже вышли за дверь. Я вышел из здания в относительно ароматном зимнюю ночь с новоизбранным судьёй. Он не чувствовал необходимости сказать мне что-нибудь.
"Удачи, Майк," - сказал я ему: "Я надеюсь, что вы будете иметь больше развлечений в роле судьи!"
Он повернулся и исчез в темноте. Я знаю, что через нескольких месяцев я забуду его имя.
На ветровом стекле моего пикапа я нашел парковочный билет на 30 баксов. Я поехал на север, обратно домой по извилистым проселочным дорогам, заснеженным лесам и замерзшим озерам.
"Какая банда засранцев эти адвокаты!” - думал я про себя - "Не удивительно, что многие из них становятся политиками."
Я не знаю, как это дело закончится. Они могут согласится на сделку о оплатить пациенту за его страдания, но они также могут обратиться в суд. Тот факт, что хирург приехал издалека чтобы присутствовать на слушании показаний эксперта показывает, что он полон решимости доказать свою «невинность». Будет ли его профессиональная страховая компания продолжать бороться от его имени или она пойдёт на сделку и оплатить пациента за его страдания, зависит от совета их собственных экспертов. И если дело дойдет до суда (в данном случае представление дела перед жюри), результат будет во многом зависит от адвокатов. Если партнеры новоизбранного судьи являются безраличными, как и он, тогда я пессимистичен по повду исхода дела.
Вспоминаю прошедшее… Должно быть, я разозлил Монаха с самого начала. Должно быть, он мчался по оживлённым магистралям в течение 5 часов к слушанию эксперта, а я встретил его "Вы опоздали сэр…” ... А теперь, мы можем встретиться снова в суде ... Но мне все равно: независимо от результата шлюха получает его / ее плату и ищет другого клиента. Правильно?
Вся описанная история, конечно, фантастика…. Не провоцируйте интереса к ней другого адвоката.
Вместе

Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.1

ИЗ ФАКЛАНДИИ ОПЯТЬ СООБЩАЮТ -


Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.1
После долгой недели в суде, по обвинению в халатности и небрежности в лечении больного большинство хирургов хотели бы забыть этот кошмар, чтобы оставить его позади. Но я хочу поделиться с вами своим собственным опытом суда, на прошлой неделе в небольшом городке в штате Айова. Возможно, было бы поучительно (или развлекательное?) для некоторых из вас.
Идёт четвертый день суда. Мы слушаем заключительные аргументы адвоката истца, местного адвоката с мягким вкрадчивым говором.
Адвокат истца приближается к членам жюри, пристально смотрит в их глазах, указывает длинным палцем в мою сторону и говорит:
"Доктор А. проявил халатность и небрежность! Из-за его беспечности мистера С. (теперь он указывает на истца) потерял свой локтевой сустав! Из-за небрежности врача А. уже не тот человек, , котороым он был до того. Он не может плавать в Миссисипи, он не может охотиться со своим луком, он не может использовать свое ружьё и он не может ловить рыбу. Из-за этого нерадивого врача мой клиент не может возиться на ковре со своими внуками. Халатность, нерадивость и небрежность доктора А. отразились на миссис С. (теперь он указывает на жену истца). Она теперь одна должна убирать двор после большого снегопада, поить лошадей; она не больше не может насладиться поездками с мужем на их Harley Davidson ... “
Адвокат понижает голос до полушёпота:
“Неправильное лечение доктора А. неблагоприятно отразилось на половой жизни моего клиент и его жены ... ".
Члены жюри: семь женщин - четыре из них возможно являются чьими-то бабушками - и ожиревший фермер в джинсовом костюме слушай внимательно, но не проявляют никаких видимых эмоций.
На 1-й день суда эти жюри были выбраны из большой группы кандидатов.
Формула известна любому суду адвокат: мужчины, особенно занятые мужчины, как правило, выступают за защиту; женщины-присяжные, с другой стороны, больше стоят на стороне истца.
Таким образом, из группы кандидатов на роль присяжных все мужчины кроме одного были быстро устранены адвокатами истца.
Со стороны защиты мой адвокат устранил ни всех кандидатов в присяжные, которые при длительном допросе признались в том, что имели какую-либо личную историю медицинских судебных процессов или плохой опыт с врачами - видимому, в каждой группе людей есть не мало, кто подпадает под такую категорию. Одна молодая дама преизналось немедленно: "Я просто не доверяю врачам ..." - конечно, мы исключили ее.
"Защита отдыхает", заключает адвокат истца.
Мой собственный адвокат - статная блондинка дама в возрасте чуть-чуть за сорок— уже представила свои заключительные аргументы в пользу закрытия дела.
Теперь седовласый и усатый судья со своего высокого кресла начинает спокойно читать лекции жюри о методологии достижения их вердикта.
Я смотрю на присяжных и думать: А эти старые женщины понимают ли дело? Могут ли они следовать за медицинские доказательства, представленного им экспертами? Располагают ли они здравым смыслом? Не настроены ли эмоционально заранее в пользу бедного толстого водителя грузовика - старого доброго пареня из Айовы - и его беззубой жены против этого богатого хирурга (не все ли хирурги богаты?) с иностранным акцентом? Да, на бумаге мы хорошо представили разбираемый случай и мы должны выиграть, но мы так ли это будет?
***
Вместе

Вместе Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.2

ИЗ ФАКЛАНДИИ ОПЯТЬ СООБЩАЮТ -


Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.2
Ах да: я должен сказать несколько слов об этом случае - почему на меня подали в суд?
Изложу коротко всё по пунктам:
􏰀 Истец был вовлечен в аварии с газонокосилкой и получил глубокую рваную рану в области левого локтя. Он был доставлен в отделение неотложной помощи небольшой сельской больнице. Я, дежурный общий хирург. был вызван в течение часа для лечения пациента. Единственный хирург-ортопед в городе был в отпуске.
􏰀 При физикальное обследование мною были исключены травмы сосудов или нервов, а при рентгенографии исключены любые костные травмы.
􏰀 Я взял пациента в операционную (через 3 часа после травмы) и под внутривенной седации и местной анестезии очистил сильно загрязненную рану. Исследование показало, что обнажёны, но не повреждёны periostium локтевого отростка и не повреждена сумка локтевого сустава. Я послойно ушил рану.
􏰀 Пациент получил адекватный до и послеоперационные профилактические дозы антибиотиков.
􏰀 Я внимательно следил за прогрессом заживления раны - всесторонне осматривал пациента в офисе каждые несколько дней. Рана была припухшей, но зажила с хорошим диапазоном движений локтя. Пациент вернулся к работе.
􏰀 Через три недели после травмы у пациента развилось нагноение раны. Я искал формирования глубокого абсцесса пунктированием иглой большого диаметра, но не нашел. Я остановился на диагнозе поверхностной раневой инфекции и начал лечение назначением перорального приема антибиотиков широкого спектра действия и местное лечение раны Состояние раны значительно улучшилось в течение 2-3 дней.
􏰀 Через пять недель после травмы у пациента выявлены клинические признаки формирования глубокого гноя в ране. Теперь я заподозрил септический артрит: Я вызвал хирурга-ортопеда, который взял на себя лечение больного.
􏰀 Пациенту потребовались две дополнительных операции для лечения: сначала по поводу септического артрита, а через несколько месяцев прилегающего остеомиелита. Пациент потерял какую-то функцию пораженной локтя, и ему требуется долгосрочная антибиотикотерапия.
Я узнал об иске почти через год после того, как я оставил Айову. Читая выдвинутые против меня обвинения, я испытывал гнев в сочетании с удивлением и разочарованием. Гнев за то, что мне предстоит быть ответчиком в суде за оказание лучшего лечения, которое я только мог предоставить. Гнев за подрыв моего чувства собственного достоинства (например, "кто они, чтобы сказать мне, как лечить хирургических инфекций? Я пишу книги о хирургических инфекций ..."). Гнев и разочарование за судебные хлопоты, которую, я знал, будет длительными. Удивление потому, что я очень хорошо помнил пациента как "хороший парень", с которым у нас, как мне казалось, установились теплую и дружественную отношения.
Как всегда, процесс начался с заслушивания адвокатов каждой стороны. Я должен был поехать в Айову - , потерянно несколько дней из моего ежегодного отпуска ... Еще много таких дней будут потеряны. Далее были заслушаны показания свидетелей-экспертов обеих сторон.
Обвинения против меня было построено на заключение "эксперта" - д-ра X, MD, FACS, хирурга-ортопеда, кто работает в медицинском центре города XXX, связанного с университетом того же города. Д-р X является адъюнкт-профессором (доцентом) в этом университете, но поиск в PUBMED публикаций под его именем выявил три публикации (где имя X стояло не в качестве первого автора).
В своём экспертном заключении доктор X утверждал, что я отклонился от стандартной медицинской помощи по следующим пунктам:
􏰀 Не вызвал хирурга-ортопеда лечения повреждения пациента.
􏰀 При исследовании раны не провёл теста с физиологическим раствором или теста красителем, при введении которых в суставную капсулу в имеется возможность оценить её целостность - таким образом было пропущено (предполагаемую) повреждение суставной сумки.
􏰀 Не взял раневое отделяемое для бактериологического исследования , когда пациент с явной раневой инфекцией прибыл через три недели после травмы.
Вместе

Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.3

ИЗ ФАКЛАНДИИ ОПЯТЬ СООБЩАЮТ -


Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.3

Было назначено слушание бела в суде, но, как всегда бывает, представители истца выступили с предложением урегулировать до суда - просили $ 90 000. Мы отказались. В случае уплаты требуемой суммы значало для меня, ответчика, признание своей вины, тем самым очернение навсегда моего CV фактом халатности и небрежности в лечении пациента. Очевидно, что страховая компания, которая платит за защиту, может принимать любое урегулирование независимо от желания привлекаемое к суду хирурга. И она так будет поступать , сопоставив возможную стоимость судебного процесса с суммой, запрашиваемой истом .
За месяц до суда мой адвокат заранее организовал мою подготовку для участия тренировочном судебном заседании с помощью TrialGraph-х - Чикагской судебной консультирующей компании (http://www.trialgraphix.com/SubPage.aspx?CatPageId=5).
Мы встретились в гостинице недалеко от Миннеаполиса. Мой адвокат, который прилетел из штата Айова, играл роль адвоката истца; а роль “консультанта/ клинического эксперта" - афро-американка лет сорока, которая прилетела из Чикаго.
Видео съемку тренировочного суда была показана нам. После чего леди из Чикаго подвергла нас критике: "Сядьте прямо… держите голову выше… не нужно выглядеть обороняющимся… смотрите на жюри - поддерживать зрительный контакт; не торопитесь - слушайте вопросы, думайте, считайте молча до четырёх прежде, чем говорить… не позволяйте им подгонять вас ... “
После обеда мы повторили репетицию. "Намного лучше! Теперь вы смотритесь симпатичным врачом, которого жюри должны в вас видеть. Мы хотим, чтобы вы, чтобы предстали в образе теплого, заботливого врача ... “
Мой адвокат добавил:" Помните, что ваша задача состоит в том, чтобы ответить на фактические вопросы как можно лучшее - больше ничего. Оставьте всё остальное -фактическую защиту того, что вы сделали, и насколько хорошо вы о себе думаете - на наших свидетелей-экспертов и на меня ".
Вечером накануне суда мы приехали в небольшой городок, где находится окружной суд, и устроились в уютной гостинице на берегу реки. Мой адвокат прибыла с ее пара-юридическими помощниками и юридическим консультантом из Чикаго. Ещё раз в течение долгих часов меня информировали, расспрашивали и критиковали, в том числе за цвет моей рубашки и галстука.
Первый день суда:
Утренние часы ушли на отбор присяжных.
Мой адвокат запомнила имена кандидатов в 15-ти присяжных в первые пять минут. В течение долгого часа она расспрашивала них , называя каждый в своем имени, не глядя на свои заметки. Я очень впечатлен. Она возвращается на своё место и шепчет мне на ухо: "Разве ты не знал, что я гений?"
Во второй половине дня обе стороны делают свои вступительные заявления:
= изложение сути дела
= адвокаты истца будут доказывать мою врачебную халатность и небрежность и пожелание, что жюри одобрят их предложение финансово возместить клиенту нанесённый ущерб (по крайней мере $ 500 000).
Мой адвокат хорошо подготовлен:
Она представляет жюри -
= на больших плакатах последовательное изображение хода событий, основные вопросы, которые будут рассматриваться, и как она собирается выступать в мою пользу;
= нашего свидетеля-эксперта
= и, наконец, говорит жюри немного о профессиональных качествах своего клиента.
Уже сейчас различия в стиле между обеими сторонами очевидны:
=вступление адвокатов истца являют собой повторяющиеся и эмоционально проповеди, как в церкви Евангельской;
= мой адвокат - проста, точна, холодна и рациональна.




ИЗ ФАКЛАНДИИ ОПЯТЬ СООБЩАЮТ -

Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.3
Второй день суда:
Сначала истец, а затем его жена занимают свидетельское место на нескольких изнурительных часов, отвечая на повторяющиеся вопросы своих адвокатов, перечисляя все их страдания, которые были вызваны моим неправильным лечения или моей небрежностью.
Их перекрестный допрос моего адвоката был на удивление кратким и вежливым.
"Мы должны казаться сочувствующим им," - она объясняет мне, - “мы не хотим направить симпатии присяжных по неправильному пути ..."
После обеда я был вызван на свидетельское место .
Я был подготовлен и обучен к выступлению до тошноты;
я знаю все записи этого дела наизусть,
я знаю, какие вопросы мой адвокат спросит меня,
и я знаю, что я буду говорить;
но все равно.
Уже много лет я не помню себя в состоянии такого волнения.
Да, я знаю, что моя жизнь или средства к существованию не зависит от исхода этого процесса. Но зависят моя честь и профессиональное чувство собственного достоинства, и риск потерять именно оно питает мое беспокойство.
Ответы на вопросы моего адвоката о моей профессиональной жизни и событиях разбираемого дела проходят гладко, как планировалось.
Даже перекрестный допрос кажется на удивление легко. Я считаю до четырёх, прежде чем ответить, выглядя скромно на присяжных, а иногда и замедлию темп адвокатов истца, спрашивая, "пожалуйста, вы могли бы повторить свой вопрос."
Мой адвокат берется за меня снова и задаёт мне больше вопросов.
"Я буду счищать с вас дерьмо, в которое вы влезли внося ясность в то, что вы сделали!“ - пообещала она мне перед судом.
Третий день суда:
Весь день посвящен заслушиванию свидетелей-экспертов с обеих сторон.
Первым должны были заслушать показания доктора Х, свидетеля хирурга-ортопеда из Балтиморы, но его лично в суде нет. Разумеется, такой заядлый эксперт не слишком заинтересован в том, чтобы путешествовать по судам в отдаленные, замороженные сельские районы, особенно, когда он должен делать это два раза в месяц. Таким образом, он представляет свои показания на видео, снятом за неделю до суда.
В первый час видео адвокаты истца спрашивают мнение доктора X , как я отклонился от стандартной медицинской помощи (смотри выше).
Затем мой адвокат затем начинает свой перекрёстный допрос, в котором она берёт его прямо за шею. В результате в течение 10 минут жюри узнает следующее:
􏰀 Он никогда не работал за пределами городской академической больницы.
􏰀 Он является привычным экспертом свидетелем истцов против хирургов.
􏰀 Он получает 55-60% своего дохода от работы в качестве свидетеля-эксперта.
􏰀 Он обычно свидетельствует против врачей по всей стране, в том числе в штате Делавэр, Северная Каролина, Пенсильвания, Коннектикут, Техас, Юта, Флорида, Вашингтон, D.C, Миссури, Мэриленд, Аризона и Миннесота.
􏰀 В течение последних 5 лет он зарабатывал "около $ 200 000 или чуть больше" за год в качестве свидетеля-эксперта.
Далее, мой адвокат призывает экспертов для ответчика. Два из них хирурги-ортопеды, один из которых начальник ортопедической травмы в местном университете. Третий практикует как общий хирург. Все находятся в возрасте чуть старше в пятидесяти, хорошо ухоженных и представительные - хорошие старые парни из Айовы. И все были хорошо заранее отрепетированы моим адвокатом. Они обеспечивают мнение, противоположное мнению доктора X всё что я сделал, являлось стандартом медицинской помощи, а именно:
􏰀 При таких травмах лечение может быть оказано и на практике оказывается специалистами общий хирургии или даже врачами неспециалистами отделения неотложной помощи любой больницы.
􏰀 Ценность дополнительных тестов физиологическим раствором носит противоречивый характер и не является «стандартом медицинской помощи».
􏰀 Никакого теста на микробиологию и чувствительность к антибиотикам прроводить не требовалось, так как культуры из поверхностных ран являются неточными и могут вводить в заблуждение. Поэтому было разумно начать лечение с применением антибиотиков широкого спектра действия и внимательно наблюдать за пациентом.
Во время кропотливого перекрестного допроса моих экспертов адвокаты истца пытаются смутить и дискредитировать их, задавая много "гипотетические" вопросы. Но мне кажется, что "мои" специалисты хорошо восприняты и оценены жюри.

Вместе

Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.4

ИЗ ФАКЛАНДИИ ОПЯТЬ СООБЩАЮТ -


Хирург в суде и свидетель-эксперт шлюха.4

4-й день в суде:
Последний день. С 4 утра мой адвокат готовила свои "заключительные аргументы” в пользу закрытия дела. В 6 часов утра она разбудила меня, чтобы показать мне, что она собирается сказать, и спросила меня, есть ли у меня какие добавления. К этому времени я уже убедился, насколько хороша она, насколько хорошо подготовлена и сосредоточена и сколь очень серьезно она берет на себя мою защиту - будто хирург собирающийся выполнить большую инновационную операцию.
Как всегда, один из адвокатов истца начинает с его заключительных аргументов.
То же самое эмоциональные злоключениях снова и снова. Теперь он говорит присяжным о наших свидетелях экспертах: "Не будьте под влиянием числа экспертов на стороне ответчика! ” - проповедует он жюри - “ Все специалисты хорошо оплачены за свое время здесь. При поддержке страховой компании обвиняемый в халатности и неправильном проведенном лечениии ответчик может позволить себе любое количество экспертов - мы не можем! Какие вопросы являются существенными в обстоятельствах этого дела - доказательства! Следуйте доказательствам, представленных вам - а не числу экспертов ".
"Ваша честь, - обращается адвокат к судье,- может обнажить мой клиент его за локоть и показать свою первоначальную рану членам жюри? Мы хотели бы уточнить место повреждения, которое было неточно описано различными свидетелями. "
“Пожалуйста,” - соглашается судья.
Истец заворачивает длинный рукав его фланелевой фуфайки и подходит к скамье присяжных.
"Джессика, - прошептал я к моему адвокату, - после первоначальной травмы он перенёс три дополнительные операции, расширивших размер рубца снова и снова. То, что они видят в настоящее время , не отражает размер оригинального повреждения. ”
"Хорошо, я собираюсь привести вас на свидетельское место прямо сейчас для прояснения этого вопрос. Вы готовы?"
"Нет, это не будет правильным для меня, если я пойду на прямую конфронтацию с пациентом перед жюри. Вы можете указать на это в своём заключительном слове ... "
И в заключении она так и делает, спокойно и красноречиво, идя, опять же, шаг за шагом по событиям дела, перебирая все обвинения в мой адрес и приводя все аргументы для их опровергнуть их
Она читает им лекцию о разнице между "осложнениями" и "неблагоприятных исходов" и неправильным лечением или халатностью.
Она говорит о 'Monday morning quarterback”, имея в виду людей, которые критикуют или выносят суждения с позиции заднего числа. Она приходит к выводу: “Сегодняшнее слушание было сосредоточено на несчастной травме мистера С. - и это справедливо, на вызванных травма страданиях его и его жены, о которых мы все, включая и моего клиента, глубоко сожалеем.
Но, пожалуйста, руководствуйтесь не только желанием присудить финансовую компенсацию семье мистера С., но и тем, что будет несправедливо наказывать моего клиента. (Здесь я надеваю на себя ставлю маску серьезного, преданного своему делу доктора и кротко смотрю на присяжных). Защита полагается на вашу честность ".
Последнее слово зарезервировано истцам. Один из их адвокатов поднимается, чтобы вставить весомую реплику; он приближается к членам жюри, вперивает в них свой взор, указывает длинный палец в мою сторону и говорит: "Dr. Шайн проявил небрежность и халатность!… » - И так далее, и так далее.
***
Эта маленькая юридическая сага моих переживаний в суде, конечно, не единственная и не оригинальная. Тысячи хирургов оказываются в этой ситуации каждый год.
И по крайней мере одна треть из них не совершали никаких ошибок.
Случайная выборка из 1452 закрытых судебных дел по рассмотрению обвинений в небрежности-халатности-неправильному лечению в пяти страховых компаниях показала, что в более одной трети случаев эти претензий оказались несерьезным. Большинство таких "необоснованных претензий" (84 процентов) не привело к выплате тебуемой компенсации. В то время как повреждения, вызванные ошибкой врача, приводили к финансовым выплатам [Studdert DM, Mello MM, Gawande AA et al., 2006].
Но это вряд ли утешительно для хирургу, который должен защищать такую легкомысленную претензии: много не компенсированных рабочих дней, транспортные расходы и огромное психологического напряжения.
Это исследование также показало, что из каждого доллара, потраченный на компенсацию, 54 центов пошли на административные расходы , в том числе на оплату участвующих адвокатов, экспертов и судов [Studdert DM, Mello MM, Gawande AA et al., 2006] - огромную армию юридических и пара-юридических паразитов, взращённой этой системой , имея в виду они кормятся от нашего собственного труда.
В моем случае, два адвоката небольшого городка знали, где находится знаменитая "ортопедический шлюха”, доктор XХХ; они могли рассчитывать на него, чтобы придумать какой-то pseudo-academic список предполагаемых ошибок, якобы допущенных мной. Они, наверное, догадывались, что их шансы на победу не более чем 50:50, но они не напрягались много в этом случае, за исключением нескольких часов рабочего дня и после него. Скорее всего $ 8 000, заплаченных доктору Х, "ортопедический шлюха” отжимал непосредственно из истца. Таким образом, если адвокаты истца ничего не теряют, то почему бы им не подать в суд без разбора, в надежде на случайное падание в миллион ?!
Я не хочу останавливаться в дискуссии о реформе деликта [(лат. delictum privatum) гражданско-правовой проступок], но был бы более гуманным и быстрый (для обеих сторон) и экономически более эффективный подход с финансовой компенсацией пациентам с неблагоприятными исходами, независимо от того, связаны с небрежностью врача или нет?
И как мы должны поступать к «экспертами шлюхами», которые находятся для всех необоснованных исков?
Я чуть не забыл упомянуть, кто "выиграл" в моем случае. К счастью, 7 старых женщин (жюри) вынес вердикт в пользу ответчиков. Скорее всего, я не писал бы это, если это было бы в противном случае. Конечно, истец имеет право обжаловать ...
1. Studdert DM, Mello MM, Gawande AA, Gandhi TK, Kachalia A et al. Claims, errors, and compensation payments in medical malpractice litigation. N Engl J Med. 2006;11;354:2024-33