?

Log in

No account? Create an account

March 7th, 2018

[reposted post] Тайна Валиховского переулка )

Начну я, простите уж, несколько издалека...
Году не то в 1979-м, не то в 1980-м деду моему пришла в голову мысль сгородить на даче баньку. Договорились с соседями о том, чтобы вальнуть на их лесистом участке несколько сосен, позвали старика Крупского, который половине поселка дома, баньки да сарайки городил, и состряпали довольно нелепое сооружение, которое в итоге в качестве бани так толком и не использовалось. Лет 10 назад на меня, как говорится, стих нашел, я этот сруб раскатал по бревнышку, да собрал заново, уже в качестве хозпостройки. Думаю, в таком качестве он еще лет полста простоит. Но речь не о том. Поскольку старик Крупский все-таки строил баньку, а, точнее, мыльню, то в комплект к постройке он сваял отличную банную скамью из подвернувшихся под руку досок - длинную, под два метра, и высокую как стол. Братец мой, которому на ту пору было не то 13, не то 14 лет, помнится, впервые увидев эту скамейку, улегся на ней, сложив руки на пузе, и, закатив глаза, взялся исполнять нечто заунывное со словами "На столе лежит покойник, тихо свечи горят..." :-)) Собственно, это был первый раз, когда я услышал эту песню. :-) Вот о ней и пойдет речь. Простите уж за мой зачин, как говорится, за четыре версты, да крУгом. :-)
Потом я ее слышал, разумеется, много раз и в разном исполнении, включая вот это:


И даже вариантов текста знаю несколько. Но настолько подробного разбора, как встреченный мною на просторах сети на днях, не встречал. Поэтому фиксирую его здесь - себе для памяти и вам, как мне хочется верить, в удовольствие. :-))
Да, если что, не пугайтесь: тут действительно, как это некогда говорили в этих ваших интернетах, "многабукаф" и даже местами "стехи", так что если кто "ниасилил", - то и ничего. :-))))

О чем поведал труп убитого

В Валиховском переулке –
Там убитого нашли.
Он был в кожаной тужурке,
Восемь ран на груди…

На столе лежит покойник,
Ярко свечи горят.
Это был убит налетчик,
За него отомстят…

Не прошло и недели,
Слухи-толки пошли:
В Валиховском переулке
Двух лягавых нашли…

Забодали* тужурку,
Забодали штаны
И купили самогонку
На помин их души…

(* Забодать – продать (жарг., устар.).)


Начнем, пожалуй, не с песни, а с кино. В 1966 году отечественный кинозритель с восторгом принял фильм «Республика ШКИД», экранизацию режиссера Геннадия Полоки одноименной детской повести Григория Белых и Леонида Пантелеева о жизни бывших беспризорников в школе имени Достоевского (книга вышла в 1927 году). На волне успеха кинокартины руководство кинокомпании «Ленфильм» в январе 1967 года поручило тому же Полоке снять еще одну экранизацию – на сей раз трагикомической пьесы Льва Славина «Интервенция». Фильм посвящался 50-летию Великой Октябрьской революции и рассказывал об одесском подполье времен Гражданской войны и оккупации Одессы войсками Антанты.

Но уж очень необычно рассказывал. Как говорится, чисто по-одесски, с гротесковым юмором. Что неудивительно, поскольку Славин принадлежал к так называемой «одесской литературной школе» – Ильф и Петров, Катаев, Олеша, Бабель... «Одесский дух» обеспечил «Интервенции» триумфальную славу буквально с премьерного показа в 1933 году. Но вот что пишет критик Елена Каракина:
«Пьеса очень сценична. В ней масса выигрышных ролей. Ее очень любили режиссеры. И тем не менее какой-то злой рок преследовал ее. От раза к разу постановки “Интервенции”, в том числе и одесские, появлялись, шли с аншлагами и очень быстро прикрывались начальством.

Казалось бы, Славин написал пьесу о том, как умные, благородные, самоотверженные большевики наставляют на путь истинный французских солдат и матросов. Да здравствует победа социалистической революции!.. Но уж вышло так, что в пьесе слишком много Одессы... Такая пьеса не нужна была выхолощенной советской драматургии. Конечно, ее нельзя было не снимать с театральных репертуаров».

Сайт «Одесса на Гудзоне» добавляет: «Благодаря славинской пьесе “Интервенция” роскошный одесский говор впервые разошелся по всей России, одесский акцент одно время был моден в пижонской и приблатненной среде».

Вот такую «советско-несоветскую» пьесу поручили экранизировать режиссеру Полоке к полувековому юбилею революции. Стоит ли удивляться, что картину «Величие и падение дома Ксидиас» (под таким названием режиссер сдавал экранизацию худсовету киностудии «Ленфильм») «зарезали» во всех инстанциях и не пустили на экраны страны? На сей счет вышел даже секретный циркуляр секретаря ЦК КПСС Петра Ниловича Демичева. А председатель Госкино Алексей Романов в ноябре 1968 года заявил, что киностудия и режиссер допустили «серьезные идейные просчеты». В частности, большевики показаны в смешном, утрированном виде. И то сказать: Полока снял фильм в стиле комедий буфф 20-х годов прошлого века, пытаясь, как он сформулировал, «возродить традиции театра и кино первых лет революции, традиции балаганных, уличных, скоморошеских представлений». Но буффонада и скоморошество при освещении «великой темы революции» для советского чиновничества были категорически неприемлемы. Картина легла на полку и под названием «Интервенция» появилась на советских экранах лишь в 1987 году.

Но ближе к нашим баранам. Не случайно выше отмечалось, что «одесский акцент» «Интервенции» еще в начале 30-х годов прошлого века произвел фурор среди «пижонов и приблатненной молодежи». Наверняка наличие этого «акцента» (вернее, одесский говор, который некоторые даже называют «одесским языком») было не последним аргументом запретителей. К тому же в фильме прозвучали две «блатные» песни, между тем как песенному «блату» был категорически закрыт доступ на экраны.

Урик обретает имя
Песню «Налетчик» («В Валиховском переулке») исполняют в фильме супруги Борис Сичкин и Галина Рыбак. Собственно, она входит и в оригинальный текст пьесы. Расхождения минимальные: в оригинале «Интервенции» свечи горят не «ярко», а «тускло», самогонку покупают «на поминку души», а вместо «лягавых» (отчетливо произнесенных Сичкиным) – «легавые». Что касается музыки, вызывает огромные сомнения информация о том, что ее автором был композитор Сергей Слонимский. Вот к песне «Деревянные костюмы» на слова Владимира Высоцкого, которая звучит в том же фильме, Слонимский точно написал свою музыку. А к «Налетчикам»...

Вы вслушайтесь. Первый куплет – не что иное, как мелодия народной песни «Во субботу, день ненастный, / Нельзя в поле работать»! Далее постепенно мотив переходит на босяцкую народную – «Позабыт-позаброшен… / С молодых, юных лет...». Обе песенки известны еще до революции. Эволюция от крестьянской мелодии к босяцкой вполне понятна, поскольку песня о налетчике – городская, а в городе «Позабыт-позаброшен» пользовался куда большей популярностью, чем «Во субботу» – особенно во время Гражданской войны и в 1920-е годы, во время разгула беспризорщины.
Read more...Collapse )