Отношения России с Западом вдруг блестяще сформулировал анекдот. Едет Илья Муромец по дороге. Как всегда, развилка, камень. «Налево пойдешь — голову сложишь, прямо — коня потеряешь, а направо пойдешь — охренеешь». Он, конечно, едет направо. Едет день, едет два, невыносимо жарко, под доспехами чешется, пить охота, а уже назад поворачивать некуда. Жара, пустыня. И вдруг он видит водоем, студеная вода. А на берегу лежит трехголовый Змей Горыныч. Илюша вынимает меч-кладенец, одну голову — хрясь, другую — хрясь! Третья говорит «Илюша, ты охренел?» Он говорит: «Я пить хочу!» Голова говорит: «Ну пей, кто тебе мешает?». Вот, собственно, все. Никто, конечно, нам не мешает. Как только охренение пройдет, вот и студеная вода, вот русская цивилизация, вот наш язык, вот наша математическая школа, физическая школа, вот наши нобелевские лауреаты, живущие в городе Манчестере, вот биологи, живущие в Брюсселе, вот тут программисты в Пало-Альто, переехал в Сиэтл — там живут инженеры «Боинга». Потом переезжаю в Калгари, в канадскую Альберту — и там в полном составе в зале сидит институт нефти и газа имени Губкина. Причем они все друг друга знают, это же всегда видно со сцены, когда люди знакомы. Они все переговариваются. Потом половина зала переселяется в застолье. «А кто у вас.., а этого помнишь, а этот у вас преподавал?» Представители разных поколений, от 60-летних до 30-летних. Институт нефти и газа, Калгари, нефть. И так вовсю и вовсю. Есть огромная цивилизация, которая, повторяю, в век отрицательной селекции почему-то есть. Это самое поразительное. Если и есть что-то обнадеживающее, то это что после всего этого ты еще обнаруживаешь эти лица в России. Стакан полупустой или полуполный, потому что можно, с одной стороны, констатировать обвал и уничтожение цивилизации, а с другой — удивиться тому, что, несмотря на все это, есть люди, есть глаза, есть та Россия, извините, «открытая», на которую есть шанс. Слабость системы определяется слабостью слабейшего звена.