С рождением ребёнка, вместе с подгузниками, в доме появляются нянечки. Нашу первую звали Бетей. И было ей лет сто. Однажды, вернувшись с работы, мы нашли её в глубокой задумчивости. - Она не дышит! – зажимая няне носик, доложила нам старшая. - Как колик! – утвердительно кивнула младшая. - Кролик! - машинально поправил я, и тут же преобразился лицом, ибо младшенькой мы доверяли. Как-то я застал её играющей в «дочки-матери» с абсолютно дохлым кроликом, и с тех пор, в нашем доме, она считалась экспертом по части всех неодушевлённых предметов. В общем, лицо моё преобразилось, и я даже, кажется, чем-то присвистнул. А через несколько, показавшихся мне вечностью, мгновений, прошептал: «Быстро уведи отсюда детей!». И, дождавшись, когда супруга с девочками скроются за дверью, осторожно потрогал нянечку веником. - Бетя! – позвал я тихо. Нянечка не реагировала. - Поднеси зеркальце! – прохрипела в замочную скважину жена. И я поднес, но зеркальце отразило лишь стройные, розовые протезы. - Вынеси за дверь! - А деньги? – сглотнул я колючий репей. - Мы же ей не заплатили!.. - Какие ещё деньги? - проскрежетала скважина. - Нам же нельзя оставлять улик! Никто не должен знать, что мы её использовали!! И то была чистейшая правда. Бетя являлась нелегальной нянечкой, за что нас ждала тюрьма, а детей сиротский приют. Осознав всё это, я стремительно побледнел и стёк на почившую, как варенье на булку. После чего вдруг случилось чудо и покойница ожила. «Кто это?! Что это?!» – зашевелилась подо мной воскресшая. *** - Ну, и что нам теперь делать?! – нанюхавшись нашатыря, заметалась по квартире взволнованная супруга. – Куда девать детей?! И мы отвели их в подпольный садик: «Тюремок». Заучив пароль, отзыв, и на всякий случай ещё раз уточнив явку, мы прибыли на место, где нас встретила смотрительница Рая. - Хвост не привели? – скользнув по нам металлоискателем, пытливо осведомилась она. - Нет... - недоуменно переглянулись мы. И сошли в подвал. - Вот, здесь они и содержаться, – доверительно сообщила нам надсмотрщица. – Ну, в смысле, играют... У вас есть особые пожелания? - Плохо кушают, – сказали мы, и услышали: - Это поправимо. И действительно, уже через неделю съестное девочки запихивали не только в рот, но и за пазуху. - Чудо! – говорил я жене. – Посмотри, это же настоящее чудо! Видишь, как они грациозно ходят кругами, держа руки за спиной? - Ага, - заворожённо поддакивала мне супруга, - и каждую расчленённую куколку аккуратно складывают по отдельным пакетикам... Словом, мы не могли нарадоваться. Пока вдруг не случилась катастрофа. - Никелированная кровать продана, славянский шкаф сгорел! - чеканно отрапортовала телефонная трубка, и мы заметались. То был условный сигнал провала. И пока я паковал вещи, а жена жгла подгузники, детки усердно пытались раскусить вшитые в слюнявчики ампулы с ядом. - Что же нам делать?! – паниковал я. - Куда их теперь-то девать?! *** И жена нашла - Елену Максимовну - в чёрной кожанке с именной вышивкой Дзержинского. Невзирая на пенсионный возраст и костяную ногу, воспитывала товарищ Максим железно. Бывший прокурор, заслуженный деятель «Гулага», она никогда не кричала, зато шептала так, что волосы с воспитуемых выпадали пучками. «Старая закалка!» - восхитились мы, и совершенно успокоившись за будущее двух уже имевшихся детей, серьёзно задумались над третьим. Приходила Товарищ с рассветом. Хрипела: «Именем революции...», и радостные детишки бежали строиться на линейку. Затем, до обеда они маршировали в красных галстуках, и, как скажённые, голосили речёвки. "Назло царскому сатрапу очень любим маму с папой!" и "Защитим границы наши, до последней капли каши!". А вечерами устраивали нам традиционные обыски. - Папа случайно не скрывает зерно от народа? - подступала к изумлённой матери старшенькая. А младшенькая обращалась непосредственно ко мне: - Где зелно, контла?!! – кулачком толкала она меня в колено. Были у них и другие игры. Например: «Партизан и гестаповцы» и «Казнь плохиша мировой революцией». Где роль революции, разумеется, исполняли девчушки, а плохиша - я. Казни прекратились, когда девочки отправились в школу. Лишь тогда нас, наконец, амнистировали, и нянечки из нашей жизни испарились окончательно. Однако недавно, бросив взгляд на свою вновь беременную супругу, я вдруг отчётливо всё это вспомнил, и неожиданно для себя чем-то присвистнул. Из сборника рассказов "Из точки в точку" © Эдуард Резник