Slava Ryndine (vdryndine1939) wrote,
Slava Ryndine
vdryndine1939

Categories:

город Сандармох: Не допустим и не повторим…



Впервые в жизни побывал сегодня в Сандармохе. Чудовищное по своей энергетике место, апокалиптическое. Ноги подкашиваются, комок в горле, мысли застывают от холодного ужаса, от понимания, какая страшная смерть была у тех 7,5 тысяч человек, которых тут хладнокровно расстреливали, забивали палками и протыкали железными прутами.



Я просто шел от одной расстрельной ямы к другой, ища ту, свою, которая помечена 20 января 1938 года, в которой, среди десятков других лежит мой дед. Я шел и встречал взгляды со старых фотографий. Взгляды лучших людей той эпохи. Замордованных, забитых и расстрелянных. На тропинках Сандармоха я встретил могилу деда своего друга Виктора Самойлова из Чикши. Там 236 расстрельных ям. Там сотни фотографии людей, которые в 1937 еще жили, растили детей, радовались, огорчались, но жили...
Ноги сами меня привели к расстрельной яме 20 января 1938 года. Наверное в ней и покоится мой дед среди десятков тех, кто разделил с ним смерть от чекистского нагана в этот день.
Больше ничего не хочется говорить. Слишком тяжелый груз, слишком непосильную ношу я вынес с Сандармоха.
До последнего надеялся, что в Сандармох приедет хоть кто-то из карельского правительства. Что хоть кто-то возьмет на себя часть той тяжелой ноши, которую мы несем уже в третьем поколении. Что хотя бы сегодня, в день 80-летия начала Большого террора кто-то решится и попросит у нас прощения от имени государства. От имени государства, которое легко и радостно примазывается к Победе в войне, к полету Гагарина и молча стоит в стороне, когда речь заходит о людях, убитых этим государством, во имя этого государства. Время еще не пришло? Сколько вам надо времени? Век? Два? Или вы ждете смерти нашего поколения, в надежде, что забудется и простится само собой?
Что ж, мы подождем. Подождем, сколько надо. Слишком много крови пролито, слишком много смертей на каждом квадратном метре карельской земли. И вы не ждите - само собой не зарубцуется, не забудется и не простится. Уйдет мое, далеко не пугливое уже, поколение, за нами придут наши сыновья. И попросить прощения у народа все равно когда-то придется.
И вот только тогда, когда я увижу хоть одного чиновника, вставшего на колени и попросившего прощение за все, что это государство сделало с нашими дедами, только с этой точки и ни с какой другой я начну потихоньку возвращать свою веру в него. А пока моя вера там, в расстрельных ямах Сандармоха. Ее убили в 1938, за много лет до моего рождения.
Здравствуй, дед, прошло так много лет,
Долгою была к тебе дорога…
Я ее отмерял понемногу,
И пришел, чтоб дать тебе ответ…
Здравствуй, дед, тебе лишь сорок пять,
На краю у жизни в Сандармохе,
Ты остановился в этих соснах,
Ты навек остался здесь лежать…
Здравствуй, дед, я старше стал тебя,
Хоть рожден я младшей твоей дочкой,
Ты убит, но жизнь не ставит точку,
Повторяясь в круге бытия…
Здравствуй, дед, я шлю тебе привет,
Тех из нас, кто вырос не пугливым,
И за все карельские могилы,
Родина еще нам даст ответ…
Здравствуй, дед, за слезы матерей
За клеймо позора — «враг народа»,
Что они носили год за годом,
Слезы проливая по тебе…
Здравствуй, дед, мы помним. И не зря
Дышим тем же мы карельским небом,
Что и вы под дулом револьвера —
Это позабыть никак нельзя.
Здравствуй, дед, мы больше не дадим,
Убивать в ночи людей безвинных,
Прятать по глухим лесам могилы —
Не допустим и не повторим…
Здравствуй, дед, прошло так много лет,
И дорога долгой к Сандармоху
Я пришел в расстрельную эпоху,
Я пришел, чтоб дать тебе ответ…
Андрей ТУОМИ,
© 5 августа 2017
г. Сандармох.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments