?

Log in

No account? Create an account
Вместе

Наказанный народ. Немцы.4

Ермаков Владимир Андреевич (Эйленшлегер Вольдемар Августович, 1934 — ? гг.)

Воспоминания Владимира Ермакова (Вольдемар Эйленшлегер) опубликованы в форме заявления в комиссию по вопросам реабилитации репрессированных граждан 1930-40-50 годов при Донецком горисполкоме Донецкой области. Заявление Владимир Ермаков отправил 17 марта 1990 года.

Скриншот заявления Владимира Ермакова
Скриншот заявления Владимира Ермакова
Фото: Музей "Следственная тюрьма НКВД"

— Историческая несправедливость периода сталинизма, охватившая не только видных государственных деятелей, но и целевые национальные меньшинства и национальные республики, представителями которых была и наша семья. Эта несправедливость известна под названием «враг народа», «предатель», «шпион». Этими, ничем не доказанными, обвинениями граждане СССР репрессировались, брались под конвой и и сажались за колючую проволоку без суда и следствия. И иногда расстреливали. Теперь это известно всем из СМИ. Этой участи удостоилась и наша семья. Отец, мать, нас четверо детей и брат матери. Я прошу сообщить мне место проживания живых, место захоронения умерших и реабилитировать всех, кто подлежит реабилитации, в том числе и меня.



Начало репрессий было таким: семью нашу по указу от 28 августа 1941 года принудительно выселили из  деревни Лизандергей Энгельского контона Саратовской области. Переселены мы были в Томскую область, Туганский район, Новоархангельский сельсовет, деревня Перовка. Отца сразу забрали в трудармию. Его взяли под конвой, предварительно обыскали, а затем объявили  шпионом и вредителем. И еще добавили, что его следовало бы расстрелять, но они должны еще поработать десять лет, чтобы быть оправданными. За это и предлагалась им расписаться в каком-то списке. Это смог сообщить нам отец в письме 1942 года из Красноярского края. Писать и сообщать место нахождения им запрещалось. Второе письмо отец прислал уже из Иркутской области также в 1942 году. Он писал, что их содержат в строгой дисциплине, что делают — секрет. Поэтому прошу комиссию разыскать и реабилитировать моего отца.

После того, как в трудовую армию был мобилизован отец, нас с матерью осталось пять человек. Запасов продуктов не было и не было средств к существованию. Питались мы мороженой картошкой, которую нам разрешили брать в колхозе «Правда». Мать на лето устроилась работать в селе Турунтаево на прополке картофеля. Сколько ей платили, я не знаю, но на харчи хватало. В сентябре 1942 года ее осудили на два года за то, что на поле после уборки хлеба собирала колоски. Ей было приказано явиться в райотдел милиции. Но в тот же день сильно заболел младший брат Саша и через два дня умер, не получив никакой помощи. Ему было год и два месяца. Похоронили его в Турунтаево. Мать собрала нас троих детей и повела в район. Но по дороге выпал снег, начался мороз. Мы чуть не погибли, но случайная подвода довезла нас до деревни Халдеево того же района. В конце декабря 1942 года умерла младшая сестра Эльвира. Также от болезни и не оказания помощи. Похоронили ее в Халдеево.

После похорон мать пошла работать в колхоз и однажды, идя с работы, спрятала в рукавице 400 грамм ржи. Но была поймана бригадиром Нюрой. Приговор — два года лишения свободы. Мать была взята под конвой в январе 1943 года и я с сестрой не видели ее больше года. Мать вернулась с опухшими ногами и больная. Сказала, что ее опустили по болезни. Сейчас я в это не верю. Мне кажется, что она сбежала с места отбывания наказания. Из Колпашево или Нарыма. В конце мая 1945 года она умерла от болезни и отсутствия медицинской помощи. Мы похоронили ее в деревне колхоза 2-я Весна.

Спецпереселенцы пашут под присмотром коменданта
Спецпереселенцы пашут под присмотром коменданта
Фото: foto-memorial.org

После смерти матери и сестер нас осталось двое: я и моя сестра Ирма. Попасть в детский дом для нас было делом весьма сложным. С этим вопросом мы обратились в Ново-Архангельский сельсовет, но нам отказали. Затем мы пешком пошли в район и обратились в районо. Но и там нам отказали, у нас спрашивали какие-то справки и документы, которых у нас не было и нам негде было их взять. Мы не понимали, что от нас хотят, так как мне было девять лет, сестре — восемь. После короткого совещания с сестрой мы решили идти в Томск. Расстояние более 100 километров. После полутора месяцев бродяжничества в Томске с ночлегом где попало, нас с сестрой, при помощи милиции доставили в детприемник. А после отправили в детдом поселка Усть-Чижапка Каргасокского района. Это произошло в августе 1945 года. Отец ничего не мог знать ни о смерти жены, детей и о детдоме.

Воспитанники детского дома одной из комендатур Нарымского края
Воспитанники детского дома одной из комендатур Нарымского края
Фото: foto-memorial.org

В январе 1948 года по чьему-то приказу нас, детей в возрасте 13-ти лет, отправили в колхозы. Посчитали, что мы переростки и не можем учиться в четвертом классе. Я попал в колхоз имени 1 мая Киндальского сельсовета Каргасокского района. 13-летний колхозник был еще слабым рабочим, это видели все, это замечал и я. В январе 1948 года, по моей просьбе, меня отпустили учиться в Томск: в ремесленную школу или школу фабрично-заводского ученичества. Мне выдали справку с места работы и удостоверение личности, написанное от руки со штампом и печатью. По этим документам ни в Томске, ни в Новосибирске я учиться принят не был. А 14-летнего рабочего никакая организация тоже иметь не хотела. Да и вскорости эти документы пришли в негодность, так как я стал частным пассажиром железнодорожных вагонов и переходных площадок. Таким образом к осени доехал до города Харькова. В октябре 1948 года я опять попал в харьковский детприемник.

Как-то мы, беспризорники, пекли картошку, я рассказал одному парню о своей жизни. Когда он узнал, что я немец Поволжья, то посоветовал мне свою родную фамилию. А национальность скрыть от всех, так как с этой фамилией и национальностью жить будет плохо и опасно. Все может случиться.

В детприемник в Харькове я уже попал под фамилией Ермаков Владимир Андреевич 23 февраля 1934 года рождения. После этого я никогда не получал никаких известий об отце с сестрой. Оттуда меня направили в колхоз имени Шевченко Куряжанского сельсовета Дергачевского района Харьковской области. Там я закончил четвертый класс. В 1949 году я учился в пятом классе, но Дергачевский райисполком неожиданно направил меня на Донбасс. Взяв паспорт, с припиской на два года старше моего возраста, я поступил для учебы в ГПШ (горно-промышленная школа — прим. ред.) шахты Ящиковского поссовета Ворошиловского района Ворошиловской области (ныне Донецкая область — прим. ред.). Окончив ГПШ, мне, 15-летнему шахтеру, оказался не под силу шахтерский труд. Я бросил работу и самовольно уехал обратно в колхоз, но осенью 1950 года меня снова направили в Донбасс на шахты. В 1951 году я был переведен на шахту имени Сталина, но меня тогда преследовал радикулит. А врачи в больницах мне не верили, говорили: разве ты старик? И что я притворяюсь. Из-за болезни я во второй раз оставил работу и уехал в Харьковскую область в колхоз. Но меня уже не приняли. И я снова стал бродягой.

В июне 1951 года я совершил разбой на станции Знаменка Одесской железной дороги и был осужден на 17 лет. В 1953 году мне по амнистии сократили наполовину срок, то есть на 8,5 лет. А в апреле 1954 года был еще один указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии для тех, кто был осужден в несовершеннолетнем возрасте. По этому указу я был освобожден полностью. В августе 1954 года я начал работа на шахте «Ворошиловуголь», а в октябре 1954-го пошел служить в авиацию шофером. Демобилизован был в октябре 1957 года. Потом работал в шахте имени Горького в Донецке, затем в тресте «Донбасстрансстрой». С 1970 по 1978 год на стройке БАМа. Женат с 1958 года, вырастил трех дочерей, имею двух внуков и одну внучку.

Вопрос о моей реабилитации прошу решить с правом возвращения фамилии, имени и отчества, национальной принадлежности. Также прошу сообщить мне последние пожелания умерших.

Поделитесь


Read more: http://tv2.today/Istorii/Nakazannyy-narod-nemcy#ixzz5reKRnDCx

Comments