Slava Ryndine (vdryndine1939) wrote,
Slava Ryndine
vdryndine1939

Category:

Наказанный народ. Немцы.2



Вальтер Альбертович Швагерус (1917-? гг.)

скриншот с сайта "Открытый список"
скриншот с сайта "Открытый список"
Фото: ru.openlist.wiki

— Родился я 18 декабря 1917 года в немецком поселке – колонии Карас (Иноземцево) в Ставропольском крае. Наше поселение было большое и богатое, корни его начинаются еще при Петре I. Семья у нас была 14 человек вместе с отцом и матерью, я был самый младший. В 1940 году я поступил в Ростовский техникум транспорта. По направлению ушел в пароходство, работал вторым помощником капитана. 18 октября 1940 года меня призвали на службу. Служил в 157 кавалерийском полку 24 дивизии. Когда началась война, нашу часть отправили на оккупацию Ирана. Сын иранского шаха учился в Германии в военной академии, и у него были фашистские настроения. И он с шахом не соглашался по поводу политики. У СССР с Персией был договор от 1921 года: если в связи с военными международными конфликтами Персия будет предоставлять территорию враждебным государствам, то без предупреждения СССР будет оккупировать Иран. Шах пошел на капитуляцию, а сын нет, начал оказывать сопротивление. После возвращения из Ирана меня направили на службу в наш полк, который боролся с бандитизмом.

Вдруг 23 сентября 1941 года меня вызывают и говорят — сдайте свое военное снаряжение и отправляйтесь в штаб. Я думал, что меня отправят на Западный фронт. Прихожу в штаб, сижу, жду.

Вдруг вызывают Шмидта, Вебера и других немцев. Нам дали направления отправиться в Армению в Кировокан — там будете, сказали, проходить дальнейшую службу в строительном батальоне. Добрались, как могли, но в Кировокане нет такой части, в Ленинобаде нет, исколесили Тбилиси. Я всем говорю – давайте отправляться на свои зимние квартиры, где раньше служили до начала войны. Приходим туда там наступление на немцев, поляков, западных украинцев — этим людям не доверяли. Но я этого не знал, нас не предупредили, но, оказывается, было указание Верховного Совета — немцев, служащих в военных частях — увольнять. До 30 сентября пробыли в Кировобаде, потом нас погрузили в вагоны и увезли, куда — неизвестно. Мне было 22 года, в вагонах были одни молодые и одни немцы, человек 300. Становилось все холодней, вагоны были телячьи. Где-то на станции выскочили, нашли какую-то бочку, дно пробили, поставили в вагон и стали топить. Первые два дня давали сухари, а потом вообще ничего не давали. На одной станции нашли вагоны с мукой. Открывали их и брали муку. Конвоиры кричат, но никто не слушает. Числа 25 октября нас привезли, открыли, а тут зима – привезли в Киров. Мороз 25 градусов, а воевали мы на юге, были одеты в сапоги, пилотки – были похожи на пленных немцев с картинок. Нас гнали, народ собирается, говорят: «О, пленных немцев ведут».

Наказанный народ. Немцы

Пригнали нас в большой деревянный барак, там были двухъярусные нары, одна голландская печка. Загнали нас как селедок в бочку. Как зашли, так все инеем покрылось, даже соломки не было, спали не раздеваясь, берегли одежду от воровства. Нас гоняли на строительство железной дороги, некоторых в мастерские. Конвоя тогда не было, так как мы находились в ведении наркомата обороны, у нас были свои командиры и лейтенанты, ходили строем. Выйдешь на работу в одних сапогах, а мороз под 50 градусов. Тишина, туман: до трех метров человека не видно. Условия ужасные, тоненькие шинели, бани не было. У всех были вши. Затем нам привезли одежду, фуфайки, они были сшиты из всяких разных материалов – синие, зеленые и т.д. Ватные брюки – разноцветные. Там мы оставались до нового года, и одежду привезли уже под новый год. Потом нас стали распределять, некоторые попали на склады, где они достали валенки – это было как счастье. Затем нам привезли лапти, а я даже не знал, как их носить.

Разговорился я как-то с фельдшером, и он мне сказал, что нас будут куда-то отправлять. Нас в мороз погнали через лес, подальше от людей, чтобы никто не видел. Нас было около 230 человек. Пригнали нас в мехлеспункт в поселок Пеляндыш. Отпустили по баракам, пошли все по деревянным баням – париться. Проверяли на вшей, держали в бане по двое суток, не выпускали, а барахло прожаривали на камнях. А в бане как: вверху жарко, дышать нечем, а вниз спустишься, там вши. Потом проверяли, у кого вшей нет, отпускали в барак, давали подушку, одеяло, пододеяльник. Я разместился около печки.

Теперь мы находились под ведением (имя не указано — прим. автора), он на русском разговаривал плохо, мы его всегда дразнили. Приспосабливались к жизни кто как мог. Я работал мотористом, мне было уже легче, так как в лес не ходил, пилил чурки, свет налаживал. Работали много: с утра до вечера. Питались плохо, под снегом гриб найдешь, поджаришь на костре и ешь, иногда у местных картошки просили. Иногда дело доходило до того, что следишь, когда женщина помои выносит— туда накидываемся, кто что успеет схватить.

Когда Вятка вскрылась, нас всех погрузили на баржу и повезли по Вятке, Каме, Волге в село Мурдари, а очень многие ребята наши заболели куриной слепотой. Кое-как добрались, поставили огромную, но очень холодную палатку. Нам сказали, что направляют на строительство ж/д, выстроили нас, перед нами стал начальник строительства, и его жена – прораб, очень строгая сказала: «Здесь вам не армия, здесь лагерь, вы — зэки».

Строительство пролегало через поля — кругом была рожь, чечевица, пшеница — как ее осенью собрали так и оставили до зимы. Проползешь через охрану, намолотишь пшеницы и обратно на трассу, а там делаешь уже что хочешь, охрана не вмешивается. Разведешь костер, поджаришь эту пшеницу.

Потом из нас отобрали человек сто и отправили  этапом в совхоз в Ульяновской области. В это время как раз было наступление фашистских войск на Сталинград. Наши гнали весь скот с Украины вглубь страны, и нужно было весь этот скот принимать, а для этого нужно было строить базы и заготавливать корм. Там мы носили сено. Охраны уже не было, и отношение стало другое — стали понимать, что мы не пленные немцы. Также мы там строили базы. Ну а я там приспособился, я на русском говорил хорошо, а были ребята из Поволжья, которые плохо говорили. Я работал гардеробщиком, бригадиром, полеводом. Режим был, зона была, предупредительная, закрытая, собаки бегают, вышки, пропуска. Я там пробыл с 12 июня 1942 по 1948 год.

Неизвестный рисунок спецпереселенца
Неизвестный рисунок спецпереселенца
Фото: предоставлено музеем "Следственная тюрьма НКВД"

Супруга моя будущая была мобилизована в этот совхоз, так как он был в распоряжении НКВД. Там было четыре фермы: Октябрьская, Первомайская, Ленинская, Пятисотая лесная колонна. Потом этот совхоз передали в главное управление лагерями ж/д строительства СССР. Девушек туда мобилизовали на прополку и поливку. Мы там познакомились, когда с нас сняли режим, поженились. Когда война кончилась, нас из этой зоны выпустили и переименовали в спецпереселенцев, то есть внутри своей зоны мы могли спокойно передвигаться. Если надо было отлучиться, то спрашивали разрешение. Потом в нашу зону перевели настоящих заключенных: полицаев, старост, бытовые статьи и так далее.

Потом мне дали направление в Томск. Направили на благоустройство города, до 1947 года Томск находился в составе Новосибирской области, потом образовалась область и город стали благоустраивать, асфальтировать улицы. Помню, что тогда не было асфальтоукладчиков, просто привезут машину и асфальт просто граблями раскатываешь.

В 1956 была возможность устроиться по своей специальности, так как здесь было пароходство. Но комендатура меня не пустила, так как каждые десять дней нужно было ходить на отметку, чтобы я никуда не сбежал. Жили мы в общежитии на Пушкина у Белого озера. Койка стоит отгороженная простынею, а рядом другая койка и другая семья живет. Спустя некоторое время вызывают, передо мной бумажка — я такой-то, такой-то, обязуюсь свое имущество не требовать и на прежнее место поселения не возвращаться. Если я такую подписку дам, мне дадут открепительную, и я больше не буду ходить на отметку и могу устраиваться, где хочу.

Потом дали квартиру. Я работал мотористом, в милиции работал по ремонту автомобильных двигателей, потом перешел в автобусный парк.

На сайте «Следственная тюрьма НКВД» не указано, в каком году были записаны воспоминания Вальтера Швагеруса. И нет его фотографии. Но сказано, что в 1961 году он уехал жить в Минеральные воды. В музее хранится фотография брата Вальтера — Виктора Швагеруса. Он работал слесарем в бронетанковых мастерских томского гарнизона. 26 января 1943 года был арестован и приговорен к десяти годам заключения и пяти годам поражения в правах за антисоветскую агитацию. Реабилитирован в июле 1993 года.

Виктор Швагерус с женой. Фото 1939 г.
Виктор Швагерус с женой. Фото 1939 г.
Фото: предоставлено музеем "Следственная тюрьма НКВД"

Бусс Нина Федоровна (1936-? гг.)

Наказанный народ. Немцы

— В Томск из Саратова нас привезли 6–7 сентября 1941 года. Нас подселили в проходную комнату. Папу сразу забрали в трудармию. Я помню, как по улицам Сакко и Ванцетти их вели. Мама меня на окно поставила, мне было пять лет, и говорит: смотри на папу, ты, может, его больше не увидишь.

Мама потом боялась, что за ней придут. Родителей же забирали, а детей в детдом. Она все время мне говорила: доченька, запомни, у тебя в Саратове есть родные, Кривошеины. Я это запомнила очень хорошо, думала, что попаду в детдом. Судьба потом распорядилась, что я взяла двух детей из детдома.

Без папы, конечно тяжело было. Мама работала уборщицей в Институте вакцин и сывороток. Мы же еще голодали во время войны. Мама в госпитале у рабочих картофельные очистки покупала, 20 рублей за ведро. Мама прокрутит через мясорубку и лепешек наделает. Соли не было, давали на работе немного соленой воды.

Здание НИИ вакцин и сывороток
Здание НИИ вакцин и сывороток
Фото: memorials.tomsk.ru

А потом папу отпустили. Мама говорила, что он сделал начальнику лагеря музыкальную шкатулку с балериной. Отец был столяром девятого разряда, краснодеревщик. До войны работал в музыкальной мастерской. Они закупали старые пианино и реставрировали их.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments