?

Log in

No account? Create an account
Вместе

тест.2.1


7.2.2

159.

Bat boy 

Это было ещё в ту пору, когда я и понятия не имел о цифровых камерах. Было много интересных больных, чьи фотографии могли составить гордость Санкт-Петербургской кунсткамеры. Вот моя самая первая ценная клиническая африканская находка. Мальчик с von Recklinghausen disease*: помимо кожных проявлений заболевания у ребёнка имелись характерные нарушения позвоночного столба…

Я уже было навострился оперировать ребёнка, но при рентгенографии у него была выявлена двусторонняя пневмонияэто остановило меня. Я отправил пациента в Преторию, где он умер после операции.

160.

* - NF-1 is an age specific disease; most signs of NF-1 are visible after birth (during infancy), but many symptoms of NF-1 occur as the person ages and has hormonal changes. NF-1 was formerly known as after the researcher (Friedrich Daniel von Recklinghausen) who first documented the disorder.

161.

Никогда не говори: я тебе покажу

В недавнем прошлом проблемы ушивания грыж брюшной стенки были связаны с неумением избегать какого-либо натяжения сшиваемых тканей живота — малейшее натяжение, и нитки прорезали ткани, и дырка в животе становилась даже ещё большей, чем была до операции. Сейчас создали такие чудесные пластические материалы — делают заплатки в стенке живота, и всё вживается так, будто это своя собственная ткань.

Вчера я делал такую операцию — 15 минут делов-то… А страх есть, потому как нет маленьких операций, а есть только большие осложнения и проблемы от любой операции. Я за время работы в настоящем африканском буше пластические материалы для ушивания грыж не встречал. Ну, а в СССР — понятное дело…

Два года назад получили мы в нашем госпитале на Лимпоповщине первую партию синтетических сеток для ушивания грыж. Я прошу доктора Gnat Son, который ездил в Джо’бург специально обучиться это хитрому делу:

— Gnat, а ну, покажь, как это делается.

— Запросто! — засветился Gnat.

Операция была действительно очень красивая.

Через неделю меня молодые ребята зовут:

— Док, там что-то с этим больным не очень.

Смотрю…

— Мать твою! — хватаюсь за голову: Да у него ж некротический фасциит в области операции — кожа омертвела, и под кожей, похоже, всё гнилое.

— Gnat, — звоню Dr Son — тут у нас проблемы.

Открываем область операции — там вся подкожная клетчатка чёрного цвета.

Похоже, что Gnat во время операции прошил мочевой пузырь, и поступление мочи в область сетки и вызвало всю эту картину.

Больной умер на пятый день после выявления осложнения.

У нас с Tlhelani  теперь поговорка:

Никогда никому ничего не показывай... Говори: я попробую.

162.

163.

I don’t like Africa  — I just love it:

1. Основная работа

Местные законы жёстки: вам 65 лет? — Спасибо и прощайте вам!

Исключение только для врачей, а с хирургами у них вообще глухо — вроде бы меня не должны выгнать.

Но кого тут волнует, что ихние человеки мрут, как мухи, от трудностей получения своевременной хирургической помощи? Я не расист и даже люблю аборигенов здешних мест, но чёрный человек всей историей приобщения к Западной цивилизации воспитан не просто работать, он воспитан из самой элементарной ситуации, например «поставить-печать-на-центовый-конверт», творить магию. Для него важен Закон, и он не умеет срезать углы даже в экстремальных ситуациях.

Так или иначе, к моему счастью, меня пока держат. Правда, перевели на одногодичный контракт… На этом контракте, как мне сказали опытные люди, меня могут продержать два года, а потом будут нанимать, если только есть во мне о-о-о-ооо-очень большая нужда. Ну, а мне ещё прожить нужно эти упомянутые два года.

Помимо ясно изложенного выше законодательного лимита моей работы на ниве государственного здравоохранения и медицинского образования, есть и физические аспекты. Моя дневная работа не столь утомительна физически, но психологически мне всё труднее сдерживать себя в условиях практического применения английской системы вовлечения кухарок из числа зулусов-и-прочих-тцонга в управление государством — всё это мы прекрасно проходили в еСеСеСеРе… Свои срывы я пытаюсь представить в виде «ворчания старика», и, по словам других, народ чёрный относится ко мне с любовью, но я всё-таки устаю эмоционально от таких взрывов. Хотя, если признаваться честно, я рад, что меня зовут… ещё. Люблю приговаривать: «Если тебя зовут, значит — в тебе есть нужда, значит — ты ещё кому-то нужен. Хуже будет, когда перестанут звать».

У меня чудесное положение в госпитале. Посланный мне самим Господом Богом доктор Andrew Machowsky , которого за бескрайнюю доброту и мягкость покойный американской профессор Abbas Lookman  прозвал бишопом, создал для меня идеальные условия для профессионального обучения (у меня были огромные прорехи в общемедицинских и, что я сам особенно чувствовал, хирургических знаниях!), для сдачи экзаменов на получение полной регистрации в ЮАРовском Медицинском Совете по специальности «Хирургия» (только это дало мне возможность получить разрешение на постоянное проживание в стране), для получения приставки «Лектор MEDUNSA» к моей должности «Старший консультант-хирург» (это позволило получать мне от этой самой MEDUNSA 70% доплату до стоимости обучения моих двух детей в университете Кейптауна), для приглашения в Лимпоповию четырёх русскоговорящих докторов — проект «Дети Айболита» (один из этих «айболят» работает в моей бригаде и берёт на свои плечи основную операционную нагрузку, давая мне время сбежать либо по делам моей частной практики, либо просто поесть-поспать-поиграться с компьютером).

Однако я стал ненавидеть ночные операции во время дежурств, после которых я обязан продолжать дневную работу. Всё-таки возраст есть возраст, и я нуждаюсь поспать час-два перед ночными операциями, а для восстановления сил после бессонной ночи должен пойти домой.

Мы представляем из себя госпитальный комплекс — одна хорошо функционирующая часть его находится в столице провинции Лимпопо (бывший Северный Трансвааль) городе Полокване (бывший Питерсбург), а другая огромная и малопродуктивная часть расположена в чёрном таун-шипе под названием Манквенг (30 км от моего дома).

Мы обязаны дежурить в обоих госпиталях, то есть при необходимости — рулить ночью на операцию 60 км туда-и-обратного пути; особенно я ненавижу предрассветное возвращение домой — засыпаю с открытыми глазами. Поскольку я являюсь составителем списка дежурств, я просто тихо перестал ставить себя дежурным по Манквенгу. Пока народ на это внимание не обращает, но как только другие врачи заявят протест и администрация поддержит их, я, вероятно, откажусь от дежурств. Это обернётся мне потерей 100 000 рандов (около 15 000 долларов) в год, но рано или поздно это должно случиться. Пусть уж лучше рано…

Tags:

Comments