?

Log in

No account? Create an account
Вместе

«Женщина-хирург — как морская свинка: не женщина и не хирург»

«Женщина-хирург — как морская свинка: не женщина и не хирург» Почему хирургия до сих пор считается мужским делом

Meduza
18:13, 25 июля 2017

Хирургия традиционно считается мужской профессией: она оставляет мало времени на семью, требует большой физической выносливости и выдержки — а эти качества многие считают не женскими. «Медуза» поговорила с девушками, которые выучились на врачей и решили оперировать, а также c заведующим хирургическим отделением, где работают женщины.

Ольга Лопушанская, хирург, специализируется на торакальной онкологии и опухолях головы и шеи




Ольга Молостова


Я из семьи врачей. Мой отец — военный хирург, и часть детства я провела в гарнизонном госпитале. Еще в классе шестом-седьмом я как-то напросилась к папе на операцию. Первое отсеивание — мануальная специальность или не очень, хирург или не хирург — происходит, наверное, на этом этапе, когда человек первый раз заходит в анатомичку или в операционную. Тогда понимаешь, близка тебе эта физиология или нет. Была ампутация нижней конечности по поводу гангрены (это некроз, омертвение тканей), и вид этой операции меня никак не отпугнул, наоборот. В университете я дежурила в хирургии, в приемном покое, по неотложке. Родители очень сдержанно к этому относились, папа (на самом деле не очень настойчиво) пытался отговорить: «Ну зачем тебе быть хирургом? Это тяжелый физический труд». Я гнула свою линию, в конце концов пошла в общую хирургию и ни о чем не жалею, родители меня сейчас поддерживают.


Сначала я была в интернатуре по общей хирургии, потом пошла в ординатуру по онкологии. Изначально я базировалась на отделении опухолей головы и шеи. Это интересная и редкая специализация с большим количеством реконструктивных операций. Например, после удаления опухоли на лице может остаться большой дефект, поэтому маневры для его закрытия обязательно должны быть с каким-то пластическим компонентом. Зачастую результат этих операций — что было и что стало — это просто волшебство.

Последние полгода я занимаюсь торакальной онкологией. Пришла в отделение на ротацию, увидела то, чем никогда не занималась и чему хочу научиться, и осталась. Вообще торакальная хирургия — очень красивая, сложная и опасная, потому что работа идет вблизи сердца, крупных сосудов, зачастую в ходе операции из-за распространения опухоли нам приходится создавать анатомию заново.

Думаю, объективных причин, почему женщина не может быть хирургом, нет. Всегда найдутся те, у кого что-то не получилось, есть какие-то личные проблемы, но мне никто не мешал работать, никто палки в колеса не вставлял. В физическом плане, мне кажется, иногда женщины даже более выносливы, чем мужчины. Когда женщина уходит в декрет и есть какой-то перерыв, мануальные навыки, конечно, теряются, но это все восстанавливается очень быстро. Декрет — это твое личное дело. Если ты хочешь учиться, пожалуйста, иди, учись, никто препятствовать не будет только потому, что, возможно, ты когда-то забеременеешь и выпадешь на несколько месяцев. По моему опыту, когда решают, кому дать провести какой-то этап операции, предпочитают того, у кого лучше всего получается, у кого руки лучше работают и по кому видно, что он может. Пол тут роли не играет.

Когда ты работаешь в мужском коллективе, через какое-то время ты становишься своей. Но женственность от этого не уходит. Никто настолько оголтело не пытается уйти в мужской мир, слиться с мужским коллективом, когда можно остаться девушкой и в то же время быть хирургом. И вот это глупое выражение «женщина-хирург — как морская свинка: не женщина и не хирург» никакого отношения к действительности не имеет. Но вообще пациенты смотрят немного удивленно на молодого доктора любого пола. Но в итоге даже позже признаются, что это здорово — столько молодежи. У меня пока такого не было, чтобы семидесятилетний дедушка сказал: «Девочка, выйди и позови нормального врача».

Если ты хочешь стать хирургом, ты готовишься к тому, что посвятишь этому все свободное время. Это дежурства, зачастую ненормированные операции, срочные. Ты можешь не бывать дома сутками. Не каждая женщина может себе такое позволить. Кто-то совершенно по-другому расставляет приоритеты, поэтому и не остается в хирургии. Я не могу загадывать и говорить, что будет через пять или десять лет, но сейчас я занимаюсь тем, что мне нравится, и никуда уходить не собираюсь.

Альбина Мухомедьярова, онкоуролог




из личного архива А. Мухомедьяровой


Курса со второго я начала ходить на дежурства. Это когда приходят студенты, остаются на ночь в клинике, участвуют в операциях. Я была в отделении онкологии и очень вдохновилась: мне казалось, что это такая Антарктида, это надо изучать, это огромное поле, там столько всего еще не открыто для врачей. То, что произошло за последние десять лет в онкологии, просто потрясает: появляются новые подходы к тому, что раньше казалось совершенно неизлечимым. Когда на твоих глазах происходит что-то настолько масштабное, ты понимаешь, что в этом надо обязательно участвовать.

И я пошла в ординатуру в Московский онкологический институт имени Герцена. Он практически весь хирургический. Один этаж — одна локализация. У всех молодых онкологов, которые проходят ординатуру, есть так называемая ротация, когда они работают во всех отделениях по очереди и выбирают специализацию. Когда я оказалась в отделении онкоурологии, эта хирургия мне очень понравилась. К тому же в отделении сложилась дружная атмосфера и был потенциал для обучения — как в хирургии, так и в науке.

Конечно, руководитель не заставит меня переносить 20 килограмм хирургических инструментов, но и умения хирурга — не в силе. С появлением новых инструментов и методов удалось минимизировать время операции и подход к ней (например, когда это лапароскопические и разного рода мини-инвазивные вмешательства). Но все-таки сейчас, как и раньше, на женщин возлагается бoльшая ответственность за семью. Из-за этого они уходят в декретный отпуск, не работают, а практика, если учесть большую роль мануальных навыков в хирургии, крайне важна. И женщинам, безусловно, сложно возвращаться к профессии, учитывая, опять же, наличие требовательного фактора в виде ребенка.

Но я искренне верю, что способные, трудолюбивые и горящие своим делом люди найдут возможность быть в любимой профессии. Я слышала, что некоторые преподаватели могут с меньшим энтузиазмом учить девушек, но мне очень повезло. Я спрашивала у руководства, какое здесь отношение к этому вопросу. Мне ответили, что есть четкая позиция: неважно — женщина или мужчина. У мужчин тоже могут быть обстоятельства, которые приведут к тому, что он перейдет в другое учреждение или просто уйдет из медицины. Важно, чтобы ты учился, развивался, был дисциплинированным, чтобы у тебя было желание помогать.

Сейчас мы с молодыми ребятами, аспирантами, ординаторами, находимся в одинаковом положении, мы учимся абсолютно на равных. Ты пришел работать, значит, ты работаешь. И твой пол не важен, никто не будет относиться к тебе с большей заботой только потому, что ты девушка. Ты, наверное, можешь уйти раньше, сказать: шесть часов, я пошла домой. И да, есть другие врачи, дежурный хирург, который не оставит твоего пациента. Но это же твой пациент, ты совсем недавно оперировал его. Как можно развернуться и уйти? Можно выдохнуть, только когда он встал и ушел домой сам.

По моему опыту и опыту моих коллег, в медицине понятие «отдых» и «отпуск» — размытые. Это не потому, что нас не отпускают или как-то терроризируют. Самое интенсивное время — первые пять-семь лет: ты впитываешь все, что можешь. Цепляешься за каждую возможность увидеть что-то новое, побывать на какой-то новой операции или на операциях, которые ты тысячу раз видел, но тебе хочется отработать какую-то методику. Это все затягивает, и в какой-то момент ты можешь очнуться и понять, что за последний год был в отпуске неделю или две. И то только потому, что тебе звонят родители и напоминают.

Думаю, если бы нам и давали официально возможность не работать несколько дней в месяц по состоянию здоровья, вряд ли ей кто-то воспользовался бы. Например, мы постоянно сдаем кровь — и за это положено два дня отдыха, но я не помню, чтобы кто-то из нас на это обращал внимание. Наверное, дальше будет посвободнее, но все равно не стоит рассчитывать, что ты в фиксированное время будешь уходить домой. В работе онколога в НИИ есть две важные части: работа с пациентами, операции, перевязки, консультации, бумаги, бумаги, бумаги. И еще есть научная составляющая: мы стараемся выступать на конференциях, в том числе за рубежом, а для этого нужно подавать заявки. Это тоже требует много сил и времени.

Но я категорически за то, что можно совмещать работу и личную жизнь. Когда я училась в институте и все отговаривали от хирургии, то обычно приводили в пример немного огрубевших женщин. Наверное, когда приходится вставать наравне, приходится быть жесткой. Но среди моих знакомых таких нет. Я вижу вокруг себя красивых девушек, приятных, нисколько не огрубевших.

Comments